Окаянное Ярцево… Единицам из студентов-добровольцев Тульского педагогического института удалось пережить те бои.
Первый, самый страшный удар приняли на себя добровольцы – Московского, Ленинградского и Тульского полков, собранные вместе с отступавшими с запада солдатами генерал-лейтенантом Константином Рокоссовским. Позже, когда знакомые спрашивали уже знаменитого маршала, какой период войны он считает самым трудным, тот неизменно отвечал: «Лето и осень 1941-го. Ярцево. Здесь в июле – октябре остановили немцев. Они уже считали дни, когда возьмут Москву»…
Туляков бросили в бой в ночь с 21 на 22 июля прямо из вагонов эшелонов, прибывших на железнодорожную станцию недалеко от небольшого городка под Смоленском. Фашистский десант рвался к Минскому шоссе – кратчайшему пути на столицу, остановить его нужно было любой ценой.
Среди тех, кто остался спать вечным сном в смоленской земле, – второкурсник исторического факультета, спортсмен Игорь Орлов. Он хорошо владел немецким языком, а потому вошел в состав разведывательно-ударной группы, которая и привела «языка», сообщившего о местонахождении немецкого десанта.
Дом за домом Игорь с товарищами освобождали Ярцево. А в короткие минуты отдыха писал письма – родным и друзьям. В том числе и заботливо сохранившей эти весточки однокурснице Зое Ивановой ( в последствии – супруге фронтовика, преподавателя пединститута Олега Яковлевича Стечкина)…
«Все мы здоровы, полуавтоматы действуют исправно, стало быть, и дело свое делаем добре. К «мессершмидтам» привыкли, даже головы на них не задираем, тем паче они удирают от ястребков как угорелые. Иногда и вправду приходится на фатум надеяться и утешать себя тем, что мы не должны умирать, что слишком мало мы еще жили и надо еще жить…»
«Что ж весточки не шлешь? Я должен сообщить тебе печальную новость — нет больше Жана. Он подорвался на немецкой мине и умер. Теперь я остался почти совсем один… Немцы иногда с перепугу стелют пулями над самой травой, сбивая головки травы. И я, связной, выполняя приказ, проходил туда, куда санитары не могут приползти к раненым. В опасные места мы всегда ходили вдвоем, а теперь один. Если ранят, некому и помочь будет. Единственное утешение – это письма, в которых отвожу душу, и надежда на скорый конец гитлеризма».
Весельчак и главный запевала среди добровольцев погиб в сентябре 1941-го, так и не преодолев «особый рубеж Рокоссовского». Последнюю весточку Зоя получила от него 12 сентября. Однако до последних дней оставшиеся в живых однокурсники, собираясь, неизменно исполняли любимую студенческую песню Игоря Орлова:
Вуз окончив, по глухим селеньям
Разлетимся в дальние края,
Ты уедешь к северным оленям,
В жаркий Туркестан уеду я...
