Гуманитарные ведомости. Вып. 2 (58) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 2 (58), июль 2026 г. 72 с осознанием жизни, продолжающейся именно сейчас. Фраза «ещё живой» имплицитно контрастирует с возможным «не живой»: радость рождается из острого осознания конечности, которое делает каждый момент бытия ценным. Это можно назвать выражением экзистенциальной благодарности: осознание смерти усиливает ценность наличного существования. Тем самым переводчик вводит в текст саморефлексию и временную напряжённость, отсутствующие у У. Блейка в явной форме. Если в оригинале соблюдается паритет состояний («if I live – if I die»), то у А. Квятковского частица «ещё» смещает перспективу в сторону грядущего небытия. Методологически добавление «осознания» выступает прямым индикатором экзистенциального мировоззрения. Эта лексема носит рефлексивный характер и резко отличает перевод А. Квятковского от образного регистра переводов, реализующих романтическую установку. Формула «я ещё живой» вводит осознание пока что продолжающегося существования на фоне его неизбежного конца. Именно такие элементы и являются признаками экзистенциального мышления: принятия конечности как основания подлинности. В этом отношении перевод А. Квятковского занимает особое место в корпусе: он представляет собой пример радикального философского сдвига – от стоического принятия и романтического утверждения жизни к счастью через сознание. 4. Экзистенциальный скепсис. Ещё одна возможная позиция – сомнение и нерешительность, близкие к тому, что можно обозначить как «тёмный регистр» экзистенциализма: вопрос о смысле бытия остаётся без ответа. Пример – перевод А. Субетто: «И тогда – не мошка ль я, / Жив ли я, / иль нет меня?» [22]. Здесь декларативное утверждение оригинала трансформируется в вопрос, устраняя мотив счастья и завершаясь онтологической пустотой: «жив ли я, иль нет меня?». Такой вариант приобретает оттенок абсурдистского звучания: «Кто я? Имеет ли значение, жив я или нет?». В оригинале же «Then am I / A happy fly» дано как утверждение, а не вопрос. У А. Субетто – неопределённость, возможно, даже тень нигилизма. В рамках корпуса переводов это – пограничный случай, показывающий, что в поле становлений возможна и дестабилизация консолидирующего тезиса. Такой вариант можно рассматривать как приближение к полюсу «тёмного» экзистенциализма (в духе Ж.-П. Сартра) или промежуточное положение между позициями М. Хайдеггера и Ж.-П. Сартра. Характерно высказывание Ж.-П. Сартра, хорошо иллюстрирующее «тёмный», нигилистический оттенок его экзистенциализма и его радикально пессимистическое понимание смерти: «Таким образом, смерть никогда не является тем, что даёт смысл жизни. Напротив, она в принципе отнимает у неё всякое значение. Если мы должны умереть, наша жизнь не имеет смысла, так как её проблемы не получают никакого решения и само значение проблем остаётся неопределённым» [23, с. 544–545].