Гуманитарные ведомости. Вып. 2 (58) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 2 (58), июль 2026 г. 69 Перевод Т. Стамовой также принадлежит к ряду версий со стоической установкой, хотя и с выраженным метафизическим оттенком: «И там, и там / Я лишь на срок. / И счастлив я – / Я мотылёк» [16]. Разговорная формула «и там, и там» в сочетании с «лишь на срок» отражает универсальный временный характер всего: как в жизни, так и после неё всякое существование оказывается включённым в общий закон преходящего. Этот мотив прямо резонирует со стоической мыслью о временном характере любого состояния. Основание счастья выстраивается не вопреки, а через признание конечности: эфемерность становится условием любого состояния. Оборот «лишь на срок» выполняет роль семантического маркера временной ограниченности, сопоставимого с напоминанием Марка Аврелия: «думать больше о том, как бы положенный срок прожить как можно достойнее» [8, с. 39]. (Данное высказывание Марка Аврелия несёт и этический оттенок – «прожить [срок] как можно достойнее», однако мысль о предопределённой мере времени в нём также присутствует.) Таким образом, текст Т. Стамовой не только выражает установку стоического равновесия, но и придаёт ей оттенок созерцательной метафизичности. Образ «мотылька» смягчает высказывание, но не отменяет центрального ядра – спокойного согласия с пределами бытия. Подводя итог, можно отметить, что в ряде русских переводов стихотворения «The Fly» У. Блейка последовательно воспроизводится стоическая установка невозмутимости перед лицом смерти. Разные поэтические решения – от констатации согласия на любой исход у С. Я. Маршака, через умиротворённую образность Д. Смирнова, активное волевое утверждение А. Кудрявицкого и до подчеркнутого параллелизма у В. Савина и метафизической созерцательности Т. Стамовой – демонстрируют различные пути выражения одного и того же философского инварианта. Общей для этих версий оказывается мысль о том, что счастье возможно не вопреки конечности, а через её признание, а смерть, как и жизнь, должна быть воспринята спокойно, без страха и протеста. Тем самым переводчики встраивают поэзию У. Блейка в традицию стоического мировосприятия, где принятие ограниченности бытия становится условием внутреннего равновесия и источником подлинного счастья. 2. Романтическое утверждение жизни. В противовес стоической, несколько детерминистской безмятежности, вторая группа переводов смещается к романтической установке утверждения жизни: в них акцентируется радость бытия, интенсивность настоящего момента; переводчики здесь стремятся приглушить или эстетизировать сам факт смерти. В данных переводах строки стихотворения У. Блейка получают новое эмоциональное преломление в рамках романтической оптики и трагический исход уходит на второй план. Вместо фокуса на покорности судьбе романтическая установка – суть ликование в эфемерности собственного существования. Это согласуется, к примеру, с общей тенденцией поэтов-