Гуманитарные ведомости. Вып. 2 (58) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 2 (58), июль 2026 г. 64 «верность» перевода в отношении оригинала. Однако подобный подход оказывается ограниченным, когда речь идёт о поэзии, где перевод не может сводиться к репрезентативному воспроизведению исходного текста. Поэтический текст по своей природе открыт множеству интерпретаций, поэтому требование буквальной точности утрачивает свою приоритетность. Здесь любая, на первый взгляд, незначительная дивергенция перевода от оригинального текста, – будь то выбор слова, не являющегося полным смысловым эквивалентом исходной единицы, перестройка синтаксической структуры или изменение ритмического рисунка, – способна не только трансформировать текст как структурированную систему знаковых единиц (лексем, синтаксических связей, ритмических структур и т. д.), но и открывать новые интерпретационные возможности. Таким образом, перевод поэзии неизбежно выходит за рамки простой передачи «формы» и «содержания» оригинала (понимаемых в их классическом, репрезентативном смысле) и открывается как процесс смыслообразования, где вариативность является не дефектом перевода, а условием его существования. Для продуктивного осмысления потенциальной и фактически реализованной множественности переводов отдельного поэтического произведения необходимо выйти за рамки репрезентативной логики мышления, которая по своей сути близка к арборической модели (с жёстким центром-оригиналом и иерархией «правильных» и «отклоняющихся» версий). В науке о переводе в русле данной логики функционируют следующие основные традиции: 1) советская традиция, где перевод понимается через категории эквивалентности, адекватности и переводческих трансформаций (см., к примеру: [1], [2], [3]); 2) американская традиция, в рамках которой тождественность оригинала и перевода осмысляется через категорию динамической (функциональной) эквивалентности [4]; 3) франко-канадская традиция, где установление «равноценности» перевода оригиналу рассматривается как достижимое через применение «переводческих техник» [5]. В противовес ей логика становления соотносится с ризоматической моделью, предполагающей множественные связи и отсутствие единого центра [6, с. 6–45]. Переводы в этом случае следует понимать как входящие в сетевую структуру, где каждый вариант становится событием порождения новых смыслов. В качестве материала исследования мы обращаемся к стихотворению У. Блейка «The Fly» и его русским переводам. В центре нашего внимания оказывается не только художественная форма, но и тот факт, что поэтическое высказывание может нести в себе философский потенциал. Даже в минимальном по объёму тексте возможна концентрация целых мировоззренческих горизонтов: отношение к жизни и смерти, к сознанию и его отсутствию, к границам человеческого существования. При переводе эти установки не могут быть воспроизведены «нейтрально», поскольку совокупность всех лексических, синтаксических и прочих переводческих