Гуманитарные ведомости. Вып. 2 (58) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 2 (58), июль 2026 г. 111 человека, поскольку любой общественный феномен существует лишь через взаимодействие индивидов, через отношения между ними» [2, с. 17]. Обратим внимание на указанный в начале конфликт между этически верным (этичным) и тем, что является для нас необходимым (или только кажется таковым) – «конфликт жизни во мне и жизни вне меня» (А. Швейцер). С точки зрения швейцеровской максимы этичным является то, что помогает и сохраняет жизнь. Обратное же стоит рассматривать как преступление против нравственности, отягощающее совесть. К несчастью, наша жизнь физически устроена так, что одна жизнь неизбежно вынуждена подавлять другую просто ради того, чтобы существовать. В этом заключается этическая трагедия нашего мира . С горечью в сердце мы вынуждены заимствовать что-то от чужой жизни, чтобы уберечь свою. Для иллюстрации здесь достаточно привести лишь два примера: так врач вынужден уничтожать тысячи микроорганизмов для того, чтобы спасти его от разразившейся инфекции (важно помнить, что сам Швейцер был врачом и тысячекратно решал эту этическую «задачу» не в пользу тысяч мизерных жизней); или же, например, тот случай, когда человек, поддавшись повелению сердца, спасает брошенных родителями птенцов, ловя для них насекомых… Сам 89-летний Швейцер указывал в 1964 году – в одном из последних своих обращений к миру – на то, что его этика не делает различий между «высшей» и «низшей» жизнью («Diese Ethik macht keinen Unterschied zwischen wertvollerem und weniger wertvollem, höherem und niederem Leben» [16, s. 398]). Каково же и возможно ли вообще решение подобной этической дилеммы? Выход из этого противоречия возможен лишь в субъективной оценке каждого действия. Любого действия, поскольку в этической системе Швейцера почти не остается места для действия этически нейтрального. Решение конфликта между «внутренним побуждением к самоотречению (этическому самоотречению, ради сохранения и интересов другой жизни, чужой воли к жизни» – С. Г.) и необходимостью самоутверждения» [13, c. 222] Швейцер вверяет самому субъекту этической оценки и последующего действия: «В этических конфликтах человек может встретить только субъективные решения. Никто не может за него сказать, где каждый раз проходит крайняя граница настойчивости в сохранении и развитии жизни. Только он один может судить об этом, руководствуясь чувством высочайшей ответственности («höchste gesteigerten Verantwortung» [15, s. 316]) за судьбу другой жизни» [13, с. 222-223]. Это одновременно удручает и воодушевляет. Субъективный поиск неизбежно обращает человека к поиску критерия нравственного и попыткам его применения. К постоянному, непрерывному нравственному бодрствованию , направленному суду над самим собой. Рационализм, столь характерный для современной этики, уступает здесь место чувственному пониманию тонкой органической взаимосвязи всей жизни , что окружает человека в его бытии. Это