Гуманитарные ведомости. Вып. 2 (58) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 2 (58), июль 2026 г. 11 очередь порождает абсурд. Человек поставлен в ситуацию бесконечной случайности, чтобы быть в ней субъектом при объектном абсурде. Именно поэтому единственная ситуация, обеспечивающая человеку свободу – это ситуация абсурда. Однако, глядя на «стояние Анатэмы перед Вратами» вспоминается другой очень известный текст, написанный в этот же период времени – притча о Вратах из романа Франца Кафки «Процесс». Анатэма, также, как и в этой притче, не осмеливается приблизится к вратам. Ему стоит лишь прикоснуться к Богу, но он не делает этого. Об этом нам говорит диалог еще из первой картины, который играет всеми красками только сейчас: «Некто, ограждающий входы. Подойди. Анатэма. Ты сказал. Но я не смею подойти. Некто. Подойди. Анатэма. Я боюсь!» [6, с. 152]. Тут стоит задать справедливый вопрос. А почему Бог в этом случае не открывается Анатэме? Проблема Анатэмы в том, что его позиция, его Путь принципиально отличается от позиции Бога. Он не просто потусторонен, он метафизически противоположен. Если Бог откроется Анатэме, то он полностью перевернет его сознание, то есть объективирует. Таким образом, Анатэма сам должен осознать акт Молчания, чтобы сохранить субъектность. И тут стоит отметить то, почему человек в мире Л. Н. Андреева способен на акт осознания Божественного молчание, а Анатэма нет. Дело в том, что отличительной чертой человека по Л. Н. Андрееву является его телесность и способность к перцептивному опыту. В этой пьесе, как Давид, так и многие другие люди обретают истину благодаря тому, что они смогли с помощью тела создать Бога внутри себя. Эта концепция сильно перекликается с будущими идеями Мерло-Понти, («Дух не использует тело, но создает себя через него»). В мире Леонида Андреева Богу важно, чтобы человек в своей земной жизни смог воссоздать свой дух, смог сформировать свою душу. Вся земная жизнь, по Леониду Андрееву, – это подготовка к взаимодействию с божественным сознанием, которое, по итогу человеческой жизни и по итогу опыта смерти, сможет сохранить свою субъектность после соприкосновения с принципиально Иным, Другим, Трансцендентным (Эта мысль развивается в рассказе Андреева «Прекрасна жизнь для воскресших»). Более того, не только концепция человека, но и онтологическая картина мира Леонида Андреева будет иметь много общего с будущей экзистенциальной философией Мерло-Понти. «Феноменальный мир – не чистое бытие, а смысл, просвечивающий на точках пересечения опыта моего и опыта других» [7, с. 94]. Так пишет Мерло-Понти и очень похожая картина создается из структуры пьесы Леонида Андреева, где неполноценное бытие (отсутствие Бога, Света) создана для того, чтобы человек, воссоздав свой дух, смог уйти в эти