Гуманитарные ведомости. Вып. 1(57) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 1 (57), апрель 2026 г. добродетелями становятся послушание, молчание и смирение. Цель Киновита – стереть индивидуальность, стать анонимным безупречным учеником, частью коллектива. Харфам проводит аналогию с художником-классицистом, который стремится к совершенству не в самовыражении, а через угасание своей личности, подчинение материалу и традиции и стремление растворить свою личность в произведениях [12, с. 31]. Харфаму очень важно показать, что пути анахарета и киновита – это не противоречащие друг другу идеологии, а «двойной жест» единого аскетического императива. Они уравновешивают друг друга. Героизм уравновешивается смирением, самоотречением, самоутверждением, и поэтому две формы являются как бы корректорами друг для друга. Для демонстрации того, что эти практики не являются лишь религиозными, Харфам обращается к Максу Веберу и его анализу мирского аскетизма. В накоплении капитала через отказ от наслаждения и упорный труд Харфам видит мирскую форму пути киновита, которая при этом в контексте поведения отдельного капиталиста является одновременно и героическим подвигом ради спасения души анахорета. Подобно тому, как в пустынях Фиваиды множество аскетов занимались одним и тем же подвигом, хотя каждый и был формально одинок, так же и в капиталистическом обществе «все одинаковы и все одиноки» [12, с. 30]. Героические субъекты, будучи заняты одним и тем же, образуют однородное и стандартизированное общество. Нарратив как проявление аскетического императива Согласно Харфаму, проявлением аскетики в самом широком выражении является нарратив как таковой, который организует хаос жизни в некое последовательное изложение с началом и концом, а все события в этом хаосе пытается подчинить некоторому смыслу. Пример такой интерпретации – концепция мирского аскетизма Макса Вебера, которая в капиталистическом обществе обосновывает сопротивление потреблению (немедленному желанию) ради будущей прибыли [12, с. 62]. И даже самые критичные по отношению к аскетизму и в целом попыткам упорядочивания жизни течения, такие как постструктурализм, феминизм, ницшеанство, также строятся у Харфама на аскетическом жесте, поскольку в их основании лежит сопротивление доминирующей идеологии, самоограничение, подчинение импульсов природы правилам метода. Две центральные главы книги Харфама, озаглавленные «Знаки искушения» и «Нарратив на суде», посвящены анализу нарратива как «аскетической формы дискурса» [12, с. 45]. Его цель – показать, что повествование структурно идентично опыту искушения и построено на фундаментальном напряжении, на «двойной логике» [12, с. 68]. В нарративе существуют горизонтальная и вертикальная оси: горизонтальная – это последовательность событий во времени, аналог хаоса жизни, неупорядоченного движения желания, вертикальная же ось – смысл или закон, который придает событиям значение, в аскетической жизни ее аналогом 89