Гуманитарные ведомости. Вып. 1(57) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 1 (57), апрель 2026 г. например, как нечто вытекающее из «природы человека». Рационалистический натурализм в этике и антропологии именно так и поступает, и поэтому, даже если начинает с проповеди идеалов просвещения и толерантности, неизменно заканчивает (как теоретики «просвещенного абсолютизма» в XVIII веке) предписанием всем людям (или всем гражданам государства) единого образца счастливой жизни, как якобы единственно достойного человечности. Кантовское понятие о просвещении вполне чуждо этой программы этико- политического авторитаризма; но оно чуждо ей и не может унизиться до нее именно потому, что Кант-моралист не допускает возможности признавать понятие личного счастья идеалом практического разума, и соответственно, выводит стремление к личному счастью за рамки общезначимой моральной регуляции, хотя и признает его присущим по природе всем людям. Резюме С первых шагов кантовской трансцендентально-критической философии в ней играла огромную роль противоположность «теории» и «практики»: теоретического познания, ориентированного на представление о сущем , о природе , на познание предмета, как сущего, и практического познания, совершаемого разумом, обращенным на свою собственную способность осуществления предмета в соответствии с его познанием. В этой связи вполне закономерно, что практическая философия понималась в этой системе мысли как теория, имеющая своим предметом долженствующее быть («теория, которая основана на понятии долга » [6, c. 245; курсив Канта. – А. С .], и что основной интерес кантовской этики составляло систематически последовательное определение произволения к действию согласно всеобщему и объективному закону разума. «Теория» занята объяснением явлений (в отношении к человеку – поступков) из их причин и условий, «практическая» истина сама служит порождающей причиной явлений согласно разуму. Теоретический разум выводит из всеобщих принципов понятия о действиях, практический разум опосредует определение деятельной силы существа к действию согласно этим же принципам. Однако, по Канту, при этом весьма возможно вмешательство посторонних самому разуму причин и условий (потребностей и склонностей, причем не обязательно чувственных), а поэтому, чтобы действие совершилось в соответствии с принципом разума, необходимо практическое (само)принуждение. Формальное представление практического принципа, как принуждающего волю к действию, есть, по Канту, императив. Во всяком императиве содержится поэтому понятие объективного принципа разума, как (теоретическое) определение доброй в некотором отношении воли, и (практическое) правило для воли, которой это понятие может служить достаточным мотивом деятельности. Чистое понятие, «серая теория», и его определения или, напротив, его неопределенность никак не могут быть поэтому исчерпывающе полными основаниями для принципиальных решений и построений в практической философии, основной интерес которой целиком 80