Гуманитарные ведомости. Вып. 1(57) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 1 (57), апрель 2026 г. органическому продукту природы, и если бы произволение действующего лица было в самом деле полностью подобно органически порождающей причине природы. Иными словами, проблематический принцип можно было бы в самом деле признать аналогичным законам физики, физиологии или психологии, если бы его воплощение допустимо было считать столь же самоочевидным и машинально простым, как и все направляемые инстинктом отправления животного организма. В действительности же каждый элемент проблематической нормы (a, b, c…) требует для своего осуществления особого акта произволения, без которого предмет как цель действия (например, кушанье или лекарство, технологию приготовления которого задает рецептура как проблематический императив) не будет реализован полностью. 4. Теоретическое и практическое в ассерторическом императиве Гипотетический императив, представляющий действие как объективно практически необходимое (доброе) средство для действительного намерения, – то есть не просто «неопределенного, только возможного» намерения, но такого, «которое можно с уверенностью и a priori предполагать у каждого человека» [7, c. 127], – есть, по Канту, ассерторический императив. Это правило, следовательно, имеет вид: « Поскольку ты хочешь А, нужно делать a, b, c…». Такое А, такое a priori достоверно действительное намерение всякого человека, есть, по Канту, намерение достичь счастья [там же]. Под счастьем этика Канта понимает совокупное и полное удовлетворение склонностей [1, c. 547], «сознание приятности жизни» в течение всей жизни существа [1, c. 396], или максимальное благополучие существа в каждый момент его существования [7, c. 135]. Умение выбирать средства для достижения максимального собственного благополучия называется благоразумием (Klugheit). Правило, предписывающее некоторое действие как средство для содействия счастью (на первых порах Кант говорит только о собственном счастье существа), есть поэтому правило благоразумия . «Ты хочешь быть счастливым; поэтому нужно делать a, b, c…». Если бы можно было указать с определенностью и значимо для каждого человека, каково содержание счастья как практической цели, правило благоразумия не отличалось бы от правила умения и подобно ему было бы «аналитическим»: «кто хочет цели, хочет также … единственных средств к ней» [7, c. 133]. Однако это не так; «понятие блаженства … неопределенно» [там же]. Это возникающее в ткани кантовского рассуждения и сразу же отрицаемое сослагательное наклонение имеет в общем итоге весьма неожиданный смысл, – который, впрочем, сам же Кант через несколько страниц (без должных на то оснований) поспешит оспорить и отменить. А именно, эта фигура речи означает предположение, что ассерторический императив, – или, говоря более точно, практическое суждение, лежащее в основании ассерторического императива, – является, в отличие от проблематического, синтетическим . 76