Гуманитарные ведомости. Вып. 1(57) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 1 (57), апрель 2026 г. как случайно определимого правилом разума существа, всегда лишь возможным ; тогда как, если принимать всерьез уверение Канта, будто аналитическим является проблематический императив (а не только суждение практического познания, лежащее в основании этого императива), отсюда должно следовать, будто в волении цели аналитически (а значит, с непреодолимой необходимостью) заключается само действие по употреблению средств для этой цели, так что действие, осуществляющее цель, происходит из представления о цели как бы само собой («по природе»). Однако в таком случае волю как действующую причину нет никаких оснований ни понуждать, ни побуждать к следованию этому императиву, и тогда неясно, почему, собственно, это вообще императив. При этом уверенность Канта в аналитическом характере проблематически-практического ценностного суждения (если не распространять этот характер на императив в целом) саму по себе нужно признать совершенно обоснованной. Если вернуться к рассуждению, которым Кант пользуется для введения общего понятия императива, то существа, у которых «разум без изъятия определяет волю», можно представлять себе также как существа, у которых все условия их деятельности (а не только ее определяющее основание) заложены в их разуме, и относительно которых поэтому проблематические принципы ничего не предписывают , а только описывают нормальный образ действия их воли. Поэтому для таких существ проблематические принципы не являются велениями и императивами, но выражают собой только принципы их природы. Впоследствии, усомнившись в том, что теория условных императивов относится к практической философии, Кант мотивировал свое сомнение следующим доводом: Если имеется некоторый набор принципов, о которых рассудок (науки и философии) познает, что согласно им как законам природы возможен некоторый предмет, и если теперь воля (произволение), как действующая причина, действует согласно этим же самым принципам, осуществляя свое представление о цели, то положение, на основании которого действует подобная воля, ничем принципиально не отличается от положений теоретического познания, от правил «природы вещей»; поэтому оно , это положение, не может относиться к какой-либо особой части философского знания; оно само – такая же часть «теории», как и все, генеральные и частные, принципы природы [8, c. 334]. Между тем, хотя относительно самого положения практического познания, лежащего в основании проблематического императива, утверждение Канта полностью справедливо, на императив в целом его истинность не распространяется. «Если ты хочешь осуществить А, ты должен делать a, b, c…», – говорит проблематический императив, и постольку воля, осуществляющая А согласно принципам природы , одновременно начинает действия а, b, c… согласно законам свободы . Рассудочные принципы возможности предмета как предмета природы были бы в самом деле тождественны с принципами «возможности предмета через каузальность произвола» [там же], если бы предмет проблематического предписания возникал без усилия (и самопринуждения действующего лица), подобно 75