Гуманитарные ведомости. Вып. 1(57) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 1 (57), апрель 2026 г. определяющее основание которой находится «в разуме субъекта» [5, c. 233- 234]. Итак, практический разум имеет дело с волей как свободной причинностью . Практическое вообще есть «то, что возможно благодаря свободе» [3, c. 584 (В828)]; практическая философия имеет предметом «свободу произволения, а не природу» [5, c. 237]; «практическая философия в общем значении» дает и изучает «правило употребления свободы» [4, c. 39], точнее, «объективные правила свободного поведения» [там же]. И Кант формулирует: «объективное правило говорит, что должно произойти, хотя бы оно никогда не происходило. Субъективное же правило говорит, что действительно происходит» [там же]. Если учесть вышеприведенное различение теоретического и практического, этот шаг мысли означает внесение различия «теории» и «практики» вовнутрь самой практической философии . Закономерное следствие этого шага таково, что наука объективных правил свободного поведения понимается теперь как практическая философия (в узком смысле слова), а наука субъективных правил или законов этого поведения – как (практическая) антропология [там же]. Практическая философия в узком смысле есть «наука правил, как должен вести себя человек», наука «правил доброго употребления воли» [там же]. Антропология же в практическом отношении есть наука правил, которым человек и человечество следуют фактически и, так сказать, «физиологически», наука о том, как человек и человечество фактически употребляют свою волю как практическую причинность. Если практическая философия в узком смысле есть поэтому наука о должном и объективно практически необходимом (хотя бы даже оно фактически никогда не происходило), то (практическая) антропология есть наука о сущем и фактичном, в том числе о таком сущем, которое совершенно противоречит законам разумного долженствования. В этих фактических действиях людей практический разум «обнаруживает в явлении правило, из которого можно усмотреть основания разума и его действия по способу и степени, а также судить о субъективных принципах его воли», или ее максимах . Это правило есть эмпирический характер воли как причины; «все поступки человека в явлении определены … согласно естественному порядку», и если бы возможно было исчерпывающее познание человеческой воли в ее явлениях, в этом измерении человека невозможно было бы найти ни одного поступка, которого бы на основе такого познания нельзя было достоверно предсказать и познать в его объективной необходимости; поэтому в этом измерении человеческой реальности нет свободы . Однако эмпирическая антропология, как дескриптивная наука, опирающаяся на наблюдение фактов, может заниматься только этим уровнем реальности [3, c. 420 (В577-578)]. Совершенно иной порядок вещей обнаруживается там, где те же самые поступки рассматриваются наукой и философией в их отношении к разуму в практическом его употреблении. Для практической философии в собственном смысле слова сам разум есть порождающая причина и определяющее основание свободных поступков, и разум доказывает свою причинность как практической способности в отношении к человеческим поступкам тем, что 67