Гуманитарные ведомости. Вып. 1(57) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 1 (57), апрель 2026 г. a practical rule for the determination of the will to act according to this notion, a logical and a practical synthesis of what is objectively valuable, this must be valid for problematic imperatives that present an action as a means for a possible scope of a will, as well as for assertoric norms that suggest the ways towards happiness as a scope which is immanent in all human beings by nature. Evaluating problematic imperatives Kant suggests that the judgement of practical cognition underlying them is analytical, but he loses sight of the genuinely practical or normative dimension of these principles. The assertoric-practical principles or recommendations of prudence, according to Kant, are based upon a notion of personal happiness, which is logically indefinite in an essential way, and therefore cannot aspire to the dignity of objectively practical commands and imperatives of reason. And yet remains the genuinely practical dimension of conditional norms in fact beyond the reach of this argument Kant’s, and accordingly of Kant’s critique of eudaimonistic ethics which makes an impression of uncompromising radicality. The real ground of incompleteness of the ethics of personal happiness is not the empirical nature of the elements of its principle but rather the insufficient general practical validity of that principle. Keywords : Kant; theoretical reason; practical reason; imperative; statement of practical cognition; determination of will; practical synthesis; problematic-practical principle; assertoric practical principle; happiness DOI 10.22405/2304-4772-2026-1-65-84 1. Теоретическое и практическое в критической философии Канта В философской системе Канта играет немалую роль противопоставление теоретического и практического. Чаще всего оно выступает здесь как противоположность теоретической и практической философии , и шире – теоретического и практического знания (познания). Так, в «Критике чистого разума» Кант определяет теоретическое знание как такое знание, «посредством которого я познаю, что существует », а практическое знание – как такое, «посредством которого я представляю себе, что должно существовать » [3, c. 475-476 (В661)]. При помощи теоретического применения разума я познаю a priori, что (и почему) нечто существует [там же]. Это применение разума подразделяется далее в зависимости от того, может ли познаваемое мной нечто быть дано в моем возможном опыте (в таком случае мое познание есть теоретическое познание природы), или же оно недостижимо ни в каком опыте (тогда мое познание есть теоретическое спекулятивное познание) [3, c. 476-477 (В662-663)]. При помощи практического применения разума я познаю a priori, что нечто должно иметь место [3, c. 476 (В661)]. Если в отношении к человеку спекулятивный разум занимается объяснением его поступков по их происхождению из причин и условий, то практический разум сам выступает как порождающая причина поступков [3, c. 420 (В578)]. Теоретический разум науки и философии имеет дело «с предметами с целью их познания » [1, с. 481]; интерес спекулятивного применения разума состоит «в познании объекта вплоть до высших априорных принципов» [1, c. 517]. Практический разум «имеет дело … со своей собственной способностью осуществлять … предметы (сообразно с их познанием)» [1, с. 481]; интерес практического применения разума состоит «в определении воли в отношении конечной и полной цели» [1, c. 517]. Воля и есть, по Канту, способность осуществления , или, в ином раскрытии, «способность через свои представления быть причиной предметов этих представлений» [5, c. 231], внутреннее 66