Гуманитарные ведомости. Вып. 1(57) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 1 (57), апрель 2026 г. представителей часто соотносят с постмодерном. Нам кажется, что дело не в этом. Идея Мишеля Фуко о дискурсивных формациях опирается на идею достаточно давнюю, восходящую к христианскому, а отчасти и гностическому пониманию знания, которое находит воплощение в словах конкретного человека, но по сути не принадлежит ему [10]. Смертный человек не является автором, создателем знания. Он только медиум, частный носитель смысла и транслятор. Но вместе с автором, поставленным под сомнение, ставится под сомнение и произведение. Его единство и значимость. Так в концепции Фуко более значим дискурс чем отдельное произведение. Место произведения может занимать процесс говорения или письма [4]. Однако, Подорога противостоит этой тенденции, считая произведение некой локальностью, имеющей содержание. Произведение воплощает миметическое содержание [8, с. 143]. То есть произведение является совершенно самостоятельной единицей миметического опыта и может анализироваться именно в таком ключе, самостоятельно. Аналогично этому у Р. Вагнера мы находим представление о произведении как преодолении индивидуального и субъективного. В статье «Произведение искусства будущего» он пишет о близости художника и ученого. Они оба движимы целью изучения жизни, которая сама определяет собственное движение, тогда как ученый и художник в равной степени выступают как посредники в реализации этого движения и цели [2, с. 146]. Мы же можем рассмотреть за рассуждениями Вагнера о цели природы и стремлении человека к минимизации «произвола» все тот же мимесис как ведущее отношение человека и мира. В стремлении объективности, отрицании субъективного в произведении прослеживается общий настрой эпохи Вагнера и влияние немецкой философии не только Шопенгауэра. Здесь угадывается общий мотив романтизма, идеализация природы как организующего и творческого начала. Также как и обращение к категории духа как абстрактной рациональности. Для Вагнера природа и дух примиряются в произведении, тогда как автор, живой человек низводится до роли медиума или статиста в общей борьбе больших сил [2, с. 159]. Мы же склоняемся к позиции В. Подороги, который обосновывает важность автора как носителя миметического опыта. Иначе говоря, произведение имеет совершенно конкретное авторство и автора, который отражает опыт восприятия мира в произведении избирательно. Эта избирательность имеет отношение и к аналитической процедуре, которую предлагает Подорога, и которая соотносится с негативным мимесисом, поскольку в авторском восприятии фиксируется не все, а только то, что «отозвалось», вызвало резонанс или, возвращаясь к началу миметической теории, вспомнилось [8, с. 143]. Наконец, только то, что может быть воспринято органами чувств (может пройти через «пороги» восприятия) и быть усвоено, запомнено и воспринято, сознательно или бессознательно. В отношении же произведения — это то, что автор отбирает для включения в него, как пишет Подорога, то, «что включено и игру подобий». И в эту же игру включены другие, слушатели и зрители, которые вовлечены в авторский 131