Гуманитарные ведомости. Вып. 4(56) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 4 (56), декабрь 2025 г. 94 платонизме. Поскольку творческая потенция сближает человека с божественным. Также у Аристотеля мы находим и другие, вполне современные смыслы, в частности, указание на то, что подражание является потребностью не только человека, но и любого живого существа [3, с. 44]. Так как мы не ставим перед собой задачу исчерпывающего анализа мимесиса, а только отталкиваемся от предположения, что он может лежать в основе методологического подхода к исследованию оперы, мы не будем подробно останавливаться на истории этого понятия и его эволюции в европейской философской традиции. Отметим только, что мимесис вступает, уже со времен античности, в достаточно сложные и противоречивые отношения с разумом и рациональным, как феноменом и принципом. Если по отношению к миру созданное в результате миметического отношения носит вторичный характер, то в отношении разума оно выступает как его противоположность. И если Платон подвел под это понимание теоретическое основание, то Аристотель существенно его сгладил, если не отменил. Указав на то, что подражание природе, естественному, вполне обычная человеческая практика. Адорно же показывает, что противопоставление мимесиса и рационального сегодня также во-многом ложно [1, с. 81-82]. Помимо утверждения о миметической природе искусства, что по Адорно не нуждается в обосновании, он фиксирует тот факт, что искусство хотя и противостоит рациональному, но также вполне сочетается с ним. Позволим еще одно предположение, согласно которому Адорно не случайно пишет об опере в контексте такого дополнения, приводя ее в качестве примера: «Опера представляет собой парадигму, образец формы, которая впоследствии, став любимицей публики, была окутана аурой наивности, тогда как возникла она в сфере теории, буквально являясь изобретением» [1, с. 479]. Остается один шаг, чтобы уточнить, что опера не просто является изобретением, а научным изобретением. То есть тем, что не мыслимо, если стоять на позиции противопоставления искусства и науки, не видя их тайное сообщничество в мимесисе. В том числе сообщничество проявляется и как пособничество. И здесь проявляется та сторона мимесиса, которая связана с политикой, с сообществом, которое не может обойтись без подражания как необходимой связи между людьми. Искусство, по мысли Адорно, отвечая запросам общества, не может избежать отрицательных черт капиталистических отношений [1, с. 30]. Отметим, что снова в качестве примера Адорно приводит оперу, говоря о ее вырождении и смерти. И это утверждение можно считать симптомом. Опера отражает происходящее в обществе, поскольку связана с ним, через производство, технологии, наконец, саму науки и рациональность. При этом неубывающая миметичность откладывает смерть оперы, несмотря на диагноз Адорно, и она же позволяет исследовать социум через оперу.