Гуманитарные ведомости. Вып. 4(56) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 4 (56), декабрь 2025 г. 42 судьба и история» [13, с. 879]. Получается, что Русский мир в своей основе имеет русский миф. Разумеется, этот последний тезис нуждается в интерпретации с учетом того обстоятельства, что А. Ф. Лосев придерживался мифогенной концепции генезиса философии, рассматривал миф как культурную универсалию, но при этом делал выражал некоторые сомнения в полной адекватности термина «миф» для решения тех задач, которые он перед собой ставил. Идея мифа становится актуальной и из другого источника. Если формирование русской классической литературы сопровождалось созданием русского литературного языка, то одним из важнейших развития русской философии стала концепция языка В. Гумбольдта: «Язык есть не продукт деятельности (Ergon), а деятельность (Energeia). … Язык представляет собой постоянно возобновляющуюся работу духа, направленную на то, чтобы сделать артикулируемый звук пригодным для выражения мысли» [14, с. 70]. Этот тезис в дальнейшем у А. А. Потебни трансформировался в культурологический принцип: «Язык есть главное и первообразное орудие мифического мышления» [15, с. 70]. Остается один шаг то вполне очевидного логического вывода: русская литература создает русскую мифологию, а русская философия ее рефлексивно осмысляет, переходит от мифа к логосу. Итак, и Л. Н. Толстой, и Ф. М. Достоевский прекрасно осознают и даже мучаются разладом «сочинительства» и реальности. Но что такое реальность? Она понимается в контексте социального натурализма или христианского персонализма? Это не просто «диалектика души», это реальность личности, а значит и реальность Бога. Поэтому русская классическая литература – это не просто литература в смысле риторической словесности, это фактически формирование и кристаллизация символической формы русской культуры как проекта духовной цивилизации, это вопрос о реальности личности в драматических и трагических противоречиях жизни. Русские писатели – коллективный Гомер и Гесиод русской культуры и русская философия – аналог процессов генезиса античной философии из эгейской мифологии. Если «Войну и мир» можно уподобить «Илиаде» с ее военным аристократизмом, то «Теогония» Гесиода с ее богоискательством и хтонической тератологией, «Труды и дни» с ее сельским трудом и народностью, также находят определенные параллели в русской классической литературе. Но должен быть путь от мифа к логосу. Показательно то, что В. Ф. Эрн называет свою философию логизмом, философией Логоса, которая «исповедует всесторонний онтологизм, т. е. признает метафизически Сущими и человека, и мир, и Церковь, и Бога» [3, с. 291]. Именно эту реальность и открывает Ф. М. Достоевский в своих романах, помимо натуралистического документализма «Дневников писателя». И последующая русская философия пытается расшифровать, осмыслить эти открытия, найти уже не повествовательную, а их концептуальную форму. Место рационалистической схемы занимает символ.