Гуманитарные ведомости. Вып. 3(55) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 3 (55), ноябрь 2025 г. 92 смысложизненных исканий, авторских интерпретаций, личностных взглядов художника. В настоящем исследовании предпринимается попытка проследить влияние философских идей Канта на формирование концепта «религиозное искусство» в русской философской мысли, которое происходит в тот же самый период в текстах Вл. С. Соловьева, Л. Н. Толстого, А. Белого, А. А. Блока, Н. А. Бердяева, Н. С. Булгакова, П. А. Флоренского. Ввиду обширности материала мы сосредоточимся на двух ключевых фигурах – Вл. С. Соловьеве и Л. Н. Толстом, аспектами творчества которых, с одной стороны, выступал критический диалог с немецким мыслителем, а с другой, внутренняя дискуссия самобытных философских воззрений, включавших эстетику, как одно из важнейших направлений мысли. И. И. Евлампиев, И. Ю. Матвеева отмечают: «Религиозные учения двух выдающихся представителей русской философии, Вл. Соловьева и Л. Толстого, в исследовательской литературе традиционно противопоставляются…. В действительности диалог двух мыслителей предстает более сложным и, что самое главное, более богатым в смысле интеллектуального взаимодействия и влияния друг на друга» [5, c. 223]. Главными источниками исследования выступают работы Вл. С. Соловьева «Три речи в память Достоевского» (1881-1883), «Общий смысл искусства» (1890) и Л. Н. Толстого «Что такое искусство?» (1897). И. Кант по праву считается основателем систематического варианта философской эстетики [6, c. 8]. Более того, как считает В. Вельш, отправной точкой «эстетического поворота» и распространения «тотальной эстетизации» бытия, вытесняющей метафизику, является Кант, сделавший эстетику «фундаментальной эпистемологической дисциплиной» [7, p. 13]. Хорошо известно, что в центре всей кантовской системы поставлен человек, рассматриваемый, с одной стороны, с точки зрения его способностей: познания, суждения, желания, с другой, как существование пограничное, принадлежащее миру природной необходимости и царству свободы, в котором он и определяется как «гражданин мира». Цели природы и истории (свободы) оказываются объединены: это достижение положительного прогресса человечества, его «всемирно-гражданского состояния» в правовом смысле, а также воплощение идеала этикотелеологи, понимаемого как морально совершенное сообщество. Раздвоенность мира природы и свободы в области познания формулируется как дистинкция мира феноменального (доступного для опыта и потенциально познаваемого) и ноуменального (недоступного, непознаваемого мира «вещей в себе», идей, идеалов). Автономия обозначенных типов несводимых друг к другу реальностей, которые, по словам А. Л. Доброхотова, «не имеют между собой ничего общего и нигде не пересекаются, если не считать самого человека» [8, c. 286], продуцирует, необходимость дифференциации сфер науки и морали, различающихся способностями познания и желания, а также потребность в их гармонизации, которая решается третьим