Гуманитарные ведомости. Вып. 3(55) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 3 (55), ноябрь 2025 г. 46 или проводимые онлайн [3, с. 80, 83, 86]. Цифровизация похорон – это не просто десакрализация ритуала, это выхолащивание нравственной сущности этого действия. «Ведь погребение на кладбище, – пишет Ольга Матич в своем исследовании парижских и московских кладбищ, – это один из основных институтов, которые нужны человеку и обществу» [18, с. 6]. Перевод этого института в онлайн формат, в цифру будут означать конец человеческого общества. Собственно говоря, десакрализация похорон в цифровом формате связана с общей современной западной тенденцией забвения – забвения смерти, умерших, кладбищ, забвения своей истории. Французский социолог Б. Мари, наблюдая за динамикой кладбищенской жизни, делает такое заключение: «В наше время ни одно благоустроенное место в городе не кажется столь заброшенным человеком, как кладбище. Никогда еще посетители, навещающие могилы, не были столь малочисленны – в ясную погоду или в разгар зимы, независимо от дня недели и времени суток» [16, с. 11-12]. В этом смысле цифровизация похоронного обряда как ничто удовлетворяет моральным запросам современного гедониста, которые не только не хочет помнить и чтить, он не хочет страдать и сострадать, так как это требует жертвенности, о которой он забыл, как о страшном сне. Сегодня «опыты над смертью», о которых говорил М. С. Уваров, стали чуть ли не академической областью, получившие скопированное на Западе название «исследований смерти» («death studies»). Но, как и «гендерные исследования» они лишены того духовно-нравственного и социального содержания, который важен для отечественного контекста. К тому же эти «исследования» отличает полное равнодушие к реальной смерти, и, соответственно, полное отсутствие размышления над ней. Ситуация либерализации гуманитарного вектора культуры, произошедшего сначала в постмодернистском релятивизме, а сейчас в постгуманистической деконструкции человека создает возможность для «танатологического экспериментаторства», которым отмечена современная цифровая реальность. В этой ситуации вновь и вновь необходимо говорить о важности обращения к опыту русской философии, в которой предельные вопросы жизни и смерти человека всегда находили глубочайшее нравственное осмысление, наиболее близкое к человеку, к его реальным духовным и житейским нуждам. Можно выделить несколько существенных подходов русской философии к проблеме смерти для того, чтобы увидеть, насколько это далеко от современного «танатологического дискурса» и «цифровой танатологии». Смерть в русской философии воспринимается как глубоко трагичное, антинимичное, и в то же время как таинственное явление, необходимое, прежде всего, для самой жизни, для ее подлинного нравственного смысла. В чем нравственный смысл смертной жизни – вопрос, который может быть поставлен в центр русской философии.