Гуманитарные ведомости. Вып. 3(55) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 3 (55), ноябрь 2025 г. 45 неразрывно связано с понятием «жизнь» и является ее логическим завершением» [2, с. 7]. Возникает вопрос даже у неспециалиста: насколько продвинулась танатология в постижении смерти за сто лет с 1925 года, когда Г. В. Шор только определял ей задачи? Сама же книга «Занимательная танатология» представляет собой сборник различных забавных и курьезных историй из области захоронений, практик бальзамирования и проч., которые вряд ли нас приближают к тайне смерти. И несмотря на то, что эвристическая продуктивность танатологии (и медицинской и гуманитарной) практически равна нулю, в обществе, особенно с интенсификацией цифровых технологий интенсивной растет и танатологический спрос. Сейчас можно совершенно определенно утверждать, что вектор современной танатологии – это не вектор серьезных фундаментальных исследований в науке и философии, это путь от «веселой науки» к легализованной некрофилии. Идея превращения танатологии в особый вид «веселой науки», у которой нет будущего, принадлежит известному отечественному исследователю смерти М. С. Уварову. В работе ««Смерть смерти»: постмодернистский проект» еще в 2000 г. философ очень точно показал, почему нет будущего у танатологии и, тем самым, возможно, предсказал ее конец, который должен неизбежно наступить при таком танатологическом сценарии. Вообще, сам «постмодернисткий проект» в России в широком смысле возник как антипод советскому, которое во времена засилья либеральной идеологии 90-х воспринималось как «тоталитарное», «авторитарное» и проч. Как показывает В. В. Савчук, постсоветская танатология формировалась в сопротивлении «советскому идеологическому контексту» [25, с. 156]. Но когда этот контекст ушел, то его место заняла не отечественная философия, а западная танатология уже без философии и без особого смысла. Построенный на отрицании, этот проект не имел перспективы; но он, в том числе, породил «интерес» к смерти, создав ситуацию повсеместного обращения к теме смерти представителей различных сфер деятельности. Смерть в результате оказалась десакрализованной: «Смерть из тайны превращается в обыденный факт культуры» [28, с. 334], – заключает М. С. Уваров. Эту ситуацию он характеризует как «умерщвление смерти» в «постмодернистских опытах над смертью» [28, с. 337]. Умерщвление означает, прежде всего, исчезновение серьезной философской мысли. Смертью смерть поправ, только в обратном смысле. В цифровом обществе это «умерщвление смерти» происходит, как мы отмечали выше, еще и в области похоронного обряда. Необходимо добавить к этому, что адепты «кибертанатологии» говорят о том, что «образ похоронной индустрии, вероятно, будет меняться, поскольку онлайн-сервисы трансформируют традиции», в результате чего появляются киберпохороны , то есть похороны, проходящие в кибер-пространстве, транслируемые в Интернете