Гуманитарные ведомости. Вып. 3(55) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 3 (55), ноябрь 2025 г. 204 ЦК КПСС П. Н. Демичев сформулировал следующее идеологическое положение партийного руководства, которое гласило, что в политических и культурных отношениях между СССР и Западом процесс ослабления международной напряжённости не должен приводить к сглаживанию идеологической границы между ними, как это было при Хрущёве. Демичев предложил перейти от модели Хрущёва к «наступательной политике партийности [5]. Таким образом, предполагалось, что цензурный аппарат должен быть направлен на искоренение в любом формате буржуазных идей, а также понятие «модернизм» стало приравниваться к эстетическому отклонению от нормы, что в каком-то смысле замедляло развитие кинематографического искусства, смещая фокус на одобряемые государством и партией темы, отвечающие принципам соцреализма. Закрепляя эти положения, важно обозначить документ, в котором отображался основной ландшафт и инструментарий цензурного аппарата эпохи «застоя». В засекреченном постановлении Секретариата ЦК КПСС «О повышении ответственности руководителей органов печати, радио, телевидения, кинематографии, учреждений культуры и искусства за идейно-политический уровень публикуемых материалов и репертуара» от 7 января 1969 года содержались изменения в системе ответственности за концептуальную составляющую культурных продуктов, что трансформировало всю культурную среду в единый цензурный орган, т. н. Главлит. Согласно этому документу, ответственность за идеологический контроль ложилась на руководителей организаций и ведомств и редакционных коллективов [6, с. 188–191]. Такие решения были предприняты в большей степени из-за отстранённости отдельных деятелей культуры от идеологического курса. Однако такая форма контроля ещё больше рассеивала своё влияние, ввиду чего большинство решений о запретах осуществлялись точечно и в большинстве случаев бессистемно, что по-прежнему не даёт нам возможности говорить о присутствии «жёсткой руки цензора». Все произведения, в частности кино, проходили цепочку инстанций, проверок, но в конечном счёте всё зависело от конкретного рецензента. Работы тех деятелей культуры, которые вызывали особые подозрения, могли быть направлены в руки более «строгого» рецензента и быть отклонены, что говорит не только о некоторой предвзятости, но также о том, что слаженного механизма цензуры и контроля в брежневскую эпоху так и не возникло. Можно сказать, что сам «застой» начался именно в тот момент, когда цензура приобрела некоторую бюрократическую форму. Закреплённый регламент позволял запрещать готовый материал, однако применение такого формата было хоть и показательным, однако малоэффективным. Более того, период 1970–1980 характеризуется высоким уровнем самоцензуры, что являлось приметой времени и особенностью целого поколения. Социокультурные причины запрета фильмов. Для рассмотрения социокультурных причин запрета фильмов мы конструируем в рамках данного аспекта форму взаимодействия «государство – культура – реципиент – творец».