Время науки - The Times of Science

Время науки The Times of Science 6 №2.2 Например, в тексте «Сговор совы»: «Сову убирати / В лапти обувати / В лапти в ошметки / В онучи отрепки» [3, с. 110]. «Толковый словарь» сообщает нам: «Лапоть – короткая обувь, вроде грубого башмака из лыка, иногда из бересты» [5, с. 840]. «Онуча – часть обуви, обвертка на ногу, замест чулков, под сапоги и лапти; портянки, под- вертки. Онучина, одна онуча, или обносок, обрывок онучи. Посуши онучки в печурке. Ты и онучи его не стоишь» [5, с. 1251]. В сказке «Про мышь зубастую, да воробья богатого» – «проснулся лев и, выслушав трубача бирюча, зарыкал на все царство» [3, с. 27]. Бирюч – «глашатай, объявляющий по улицам и площадям постановления правитель- ства, герольд» [5, с. 77]. «Что это у тебя в руках? – спрашивает лиса в сказке «Как учат старое добро помнить», – Цеп, отвечал мужик» [3, с. 19] . «Цеп, чеп, молотило, чем вымолачивают зерно хлебное: кичига, кривая палка с лопастью» [5, с. 529]. Диалектной лексикой называют слова, которые «являются характер- ной принадлежностью речи населения какой-либо местности, района, обла- сти» [7, с. 113]. Даль использовал в сказках как собственно лексические, так и этно- графические диалектизмы: ухичивать, гуторить, мезга, мечка, кашничек, шабон, мошник и другие. В игре «Селезень» участники хоровода одевают водящего: «Вот с де- вушки венок / Со молодушки платок / Со старой бабы шлык» [3, с. 130]. «Толковый словарь» содержит пояснение: «Шлык, шлычек м. (чуваш.? та- тар. башлык?) шапка, шапчонка, чепец, колпак; плохая, измятая, шутовская шапка, беспорядочно надетый чепец; твер. тамб. перм. и др. бабий головной убор, род повойника: холщевая, стеганая высокая (четверти в две) шапочка, по которой повязывают ширинку или платок; черноморск. род кокошника, шитого гарусами» [5, с. 585]. Лисе поначалу не понравилась заюшкина лубяная избушка: «Вишь, чернолапотник, какую лачугу свараксал», – усмехается она [3, с. 2]. «Свара́ксать, сварна́кать что, ряз. свара́косить, све́рзить – ˂…˃ смастерить неумеючи или как попало, наскоро, плохо» [5, с. 130]. Но, как известно, вес- ною «лубочный балаган» устоял, а лисий ледяной дворец «водою под гору сбежал…» Зачем Даль использовал устаревшую и областную лексику? Во-первых, эти слова в его произведениях выполняли номинативную функцию, т.е., являлись единственно возможными обозначениями вещей, о которых шла речь. Для современников писателя эти слова не являлись арха- измами и историзмами, хотя зачастую входили в активный словарь совсем иных социальных слоев – крестьянства, мещан и т.д. Сегодня же слова «ар- шин», «солоп», «соха» и тому подобные нам незнакомы.