Туризи и индустрия Туризм и индустрия гостеприимства: исторический опыт и современные тренды

22 органической солидарности в отношении морального единства общества, МакКанелл посту- лирует тезис о том, что современное искусство, памятники, музеи и т. д., приобретает цен- тральную роль в восстановлении чувства принадлежности к обществу с высокой степенью внутренней социальной дифференциации [7, p. 240; 6, p. 40]. Но для этого, конечно, нужно проделать работу, чтобы получить доступ к подлинному содержанию, которое прячется за позолотой фасада искусственно сконструированных «видов». Эти «виды» конструируются посредством «маркеров» (информации о достопримечательностях). Простую модель аттрак- циона, считает МакКанелл, можно представить в следующем виде: [турист / достопримеча- тельность / маркер] притяжение, а маркерами могут быть и путеводители, и таблички, и слайд-шоу, и сувенирные спичечные коробки и т. д. [6, p. 41]. Сам же осмотр достоприме- чательностей является ритуальным действием, подтверждающим, в русле социологии И. Гоффмана, их общественную ценность. Важным аспектом маркирования является создание центров достопримечательностей, т. н. туристических районов, и дальнейшая сакрализация туристических объектов. Однако ту- ристы, как правило, имеют доступ лишь к «передним» районам. Тем не менее во время экс- курсий они пытаются поглубже проникнуть внутрь принимающих обществ, что приводит по- следних к созданию постановочных «аутентичных пространств», культивирующих иллюзию того, что социальная жизнь там неподдельна, но в то же время доступна для туристов [Ibidem, p. 104]. С другой стороны, помечает МакКанелл, в современном потмодернистском обществе «подлинность» начинает отчасти проступать через политику намеренной открытости закры- тых прежде миров политических дебатов, работы и даже частной жизни. И современный ту- рист с удовольствием подключается к этим представлениям. Одним из существенных недостатков концепции «подлинности» МакКаннела является эссенциалистская редукция самого термина. Бинарный подход «или/или» позволяет лишь от- рицать полученную контрапозицию, что не перспективно для научного знания. Американский исследователь Эдвард Бруннер, основываясь на полевых исследованиях, совершенно иначе интерпретирует цель туристического тура на примере посещения музейного комплекса Нью- Сейлема, небольшого города в центральном Иллинойсе, где в 1830-х годах жил Авраам Лин- кольн [8]. Его гипотезы таковы: туристы в Нью-Сейлеме (1) узнают о своём прошлом, (2) наслаждаются встречей с прошлым, (3) проживают ностальгию по простоте ушедшей эпохи и одновременно (4) постигают идею прогресса, того, как далеко они продвинулись. Наконец, они также (5) приветствуют Америку, что в Нью-Сейлеме означает ценности и добродетели маленьких городков Америки [Ibidem, p. 398]. То есть эти переживания выходят далеко за рамки поиска подлинности. Опыт в Нью-Сейлеме дарит посетителям ощущение идентично- сти, смысла и привязанности. Поэтому и аутентичность по Э. Бруннеру, это: 1) то, что досто- верно и убедительно сегодня; 2) как возможно полная и безупречная симуляция того, что было раньше; 3) как оригинал, в отличие от копии, и 4) как санкционированные и сертифицирован- ные легитимными учреждениями объекты [Ibidem, p. 400–401]. И туристическая деятельность в этом отношении нормальна и естественна, как и любая культурная активность, постоянно изобретающая и переосмысливающая себя. Такой конструктивистский подход исходит из того, что культура возникает и живет в процессе постоянного обновления. И каждое новое представление или выражение культурного наследия – это копия, поскольку оно всегда апел- лирует к предыдущему состоянию, но каждое из них также обладает качеством оригинально- сти, так как адаптируется к новым обстоятельствам и условиям. С другой стороны, аутентич- ность становится вопросом политики ценителя, политической экономии вкуса и дискриминации по статусу. И, кроме того, это вопрос власти, определение того, кто имеет право на аутентификацию подлинности культурных объектов [Ibidem, p. 407–408]. Английский социолог Джон Урри существенно расширил предмет анализа социологиче- ски значимых аспектов туристического поведения. Если, к примеру, МакКанелл выстраивал свое повествование, обращаясь к опыту молодых, «постмодернистских» туристов, а Бурстин опирался на мнение туристов среднего класса степенного возраста, то Дж. Урри попытался