УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ВЫПУСК 10

жется странным и даже обидным. Выражение угловатости и неловкости героя автор подчеркивает и в его походке, же­ стах. В затруднительных случаях он хватается за свою ры­ жую бороду, на ровном месте спотыкается или скачет гало пом. «Волгин, между тем, стремглав летел домой,—замечает автор,—придерживая рукой фуражку, чтобы не сорвалась от неуклюжих, но очень успешных прыжков, которыми он отма­ хивал чуть не по две сажени» (XIII, 56). Обратно он примчался галопом. Уже самый подбор определений с гла­ голами (стремглав летел, неуклюжие, но успешные прыжки,, отмахивал, мчался галопом) несут в себе оценочный элемент и свидетельствуют о шутке автора. Местами авторская до­ бродушная насмешка выражена еще более откровенно. «Волгин споткнулся, но очень ловко поправился, кашлянув раза два, и опять пошел совершенно молодцом»,—пишет он (XIII, 50). При встрече с Нивельзиным Волгин «хватился за фуражку и поклонился с грациею, свойственною всем медведям и очень немногим людям» (XIII, 8). И дальше: Нивельзин не видел, замечает с легкой насмешкой автор,, «замечательной эволюции любезного светского человека». И автор поддерживает шутки Волгина своими «похвальными речами» его основательности («основательный муж»), глубо­ комыслию, искусству хитрить и шутить, светскости и любез­ ности, ловкости и храбрости. Он вместе со своим героем при­ кидывается простачком, наподобие гоголевского пасечника. Смех Чернышевского в данном случае напоминает добродуш но-лукавое отношение Гоголя к своим запорожцам, когда он через смех выражает свою любовь к ним. Да, автор любит Волгина и не сожалеет о его недостатках. И сам герой менее всего удручен ими, поэтому не имеет серьезного желания исправиться 1. И читатель добродушно посмеется над «светс­ костью» и угловатостью Волгина, запомнит его странности, но не разлюбит его. Наоборот, он увидит в нем не «особен­ ного», а «обыкновенного» человека и почувствует к нему симпатию. Образ Волгина прекрасно дорисовывается его речью, изобилующей меткими характеристиками, блестящими афо­ 1 Это утверждение имеет непосредственное отношение к личности са­ мого автора. Он писал: «Над всякими обвинениями меня я издавна при­ вык смеяться от искренней души. Я далеко не агнец и не ангел; но на то, хорош ли я в чем, дурен ли я в чем, я давно махнул рукою,—махнул рукой; с самого начала моей литературной деятельности» (т. XV, 800). 60