Гуманитарные ведомости. Вып. 2 (58) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 2 (58), июль 2026 г. 94 как пространство для «усвоения правовых норм и гражданских качеств, которые должны были сделать достойных граждан своей страны» [13, c. 148] приобретает значение критического инструмента анализа современного состояния социальности, для которой, по оценкам современных исследователей, характерны «атомизация общества, утрата доверия людей друг к другу, потеря образа будущего» как следствие системного кризиса [12, c. 32–33]. Она позволяет выявить фундаментальную потребность человека в аутентичных формах совместности, которая не удовлетворяется в условиях виртуальной коммуникации [5, c. 91–92]. Важным аспектом актуальности является кризис идентичности [6] в условиях текучей современности [16]. Цифровая среда поощряет множественность и изменчивость саморепрезентаций, что приводит к фрагментации сознания и утрате целостного восприятия себя [23, c. 278–279]. Идентичность современного человека оказывается зависимой от внешней проверки, алгоритмически управляемых реакций цифровой среды [29, c. 108– 110]. В противоположность этому, система Макаренко предлагает модель формирования идентичности через признание в реальном сообществе, через практическое дело и ответственный поступок [31], что достигалось за счет «живого участия всех членов единого коллектива... во всех вопросах жизни сообщества», что порождало «сильнейшие импульсы социализации» и обеспечивало «устойчивый воспитательный эффект» [19, c. 202]. Эта модель представляет значительный интерес для философской антропологии, поскольку позволяет осмыслить альтернативные пути становления субъектности в противовес доминирующим тенденциям цифрового общества. Существенный интерес представляет анализ трансформации труда и новых форм отчуждения в цифровую эпоху. Современные формы когнитивного труда, несмотря на кажущуюся свободу и автономию, зачастую ведут к усилению атомизации индивида, размыванию границ между профессиональной и личной жизнью, отчуждению от результатов деятельности [11, c. 78–79]. В этом контексте макаренковская концепция коллективного производительного труда как воспитательного инструмента приобретает новое звучание. Труд понимается не как экономическая необходимость, а как практика формирования человеческих отношений, чувства ответственности перед сообществом [28, c. 22–24]. Как подчёркивал сам А. С. Макаренко, «труд как воспитательное средство возможен только как часть общей системы» [31, c. 76]. Этот подход позволяет критически осмыслить современные формы трудовой деятельности и выявить в них дефицит подлинной общности и взаимности. Методологическая значимость исследования заключается в рассмотрении системы Макаренко как своеобразной антропологической утопии, нормативного идеала человеческого общежития. В условиях, когда философская антропология часто ограничивается описательным анализом