Гуманитарные ведомости. Вып. 1(57) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 1 (57), апрель 2026 г. DOI 10.22405/2304-4772-2026-1-6-16 Лев Николаевич по праву родства принадлежит к одному из самых знатных русских дворянских семейств. Конечно же по факту рождения Ясная Поляна – это место силы писателя, каковым и оставалось на протяжении всей его жизни, но переезды и смена места пребывания начались для него еще в детстве. После смерти матери дети останутся под опекой Татьяны Александровны Ергольской, после смерти отца и тети Александры Ильиничны Остен-Сакен, опека надо Львом перейдет к другой тетушке – Пелагее Ильиничне Юшковой. Так в 1841 году он переедет в Казань, где позже поступит в Императорский Казанский университет. Потом будет служба в армии: Кавказ, Бухарест, Кишинев, Крым. В 1857 году первое заграничное путешествие – Франция, Швейцария, Италия, Германия, второе – в 1861 году – Рим и Флоренция. В более преклонном возрасте он осуществляет поездки для поправки здоровья: в Башкирию – лечение кумысом, где позже приобретет имение, и в Гаспру – поближе к южному морю и солнцу. Три пеших похода из Москвы в Ясную Поляну в 1880-ых, которые близкие называли «уходом в паломники», определялись писателем как временем отдыха от праздной жизни – в жизнь настоящую. В философской антропологии Толстого закрепится даже такое понятие как «движение жизни» и в своем расширенном исследовании именно это понятие мы оформляли как отправную точку его известной теории ненасилия и давали следующее определение – «особое энергийное творческое состояние, позволяющее выстраивать новые всеобщие перспективы духовного развития человека и человечества» [4, c. 235]. Ну и наконец, самый известный и одиозный уход. Уход из своего дома и от семьи осенью 1910 года. Из той самой Ясной Поляны, которая всегда оставалась осевым стержнем его жизни и деятельности. Многим он виделся как человек, который совершает «восемьдесят верст вокруг, но и вокруг всего на свете» [3, с. 92]. Это непрерывное движение «от познания собственной самости к слиянию с внешним и “неизмеримо большим” выражает в толстовском представлении о человеке и о мире модель определенной ”тотальной” целостности» [4, с. 112]. Толстоведы хорошо знают метафоричный символ олицетворения «полной цельности и целостности жизни, где человек, включенный во все это действо, настаивает на собственной уникальности», описанный в известном сне Безухова как шар, состоящий из непрерывно перетекающих капель [4, с. 30]. И способен человек к этому потому, что в состоянии обнаружить себя отдельным от всего мира, как неповторимого «я», которое «знаем мы … лучше всего того, что знаем, ибо вне его мы ничего бы не знали, не было бы для нас ничего на свете, и нас самих бы не было» (45, 33) [комм. 1]. 7