Гуманитарные ведомости. Вып. 1(57) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 1 (57), апрель 2026 г. Алгоритмическое творчество, напротив, генерирует знаки, лишенные вертикали смысла. Происходит то, что можно назвать инфляцией символов: изобилие искусственно созданных форм приводит к утрате их онтологической весомости. Вальтер Беньямин фиксировал этот процесс как «потерю ауры» в эпоху технической воспроизводимости [2, с. 62]. В цифровую эпоху утрата ауры становится нормой, а произведение – симулякром в смысле Ж. Бодрийяра [5, с. 118]. Особую тревогу вызывает угроза соборному характеру культуры. М. М. Бахтин подчеркивал диалогичность бытия: смысл рождается во взаимодействии различных голосов [1, с. 250]. Взаимодействие с ИИ, однако, часто оказывается псевдодиалогом, поскольку машина не обладает внутренней позицией, она лишь имитирует ответ. В результате культура рискует превратиться в монолог алгоритма, транслирующего статистически усредненные вкусы, а человек – в пассивного потребителя. Тем не менее, как справедливо отмечает Б. Гройс, в этой ситуации сохраняется возможность рефлексивной эстетики, когда искусство начинает исследовать собственные медиальные условия [6, с. 111]. ИИ становится зеркалом, в котором человек может увидеть границы своей субъектности. Для выработки адекватной этической модели необходимо обратиться к сравнительному анализу западной и русской философских традиций. Западная мысль (Д. Серл, Л. Флориди, Б. Латур) склонна рассматривать ИИ в рамках функционального подхода, акцентируя когнитивные и правовые аспекты. Этика здесь часто сводится к анализу последствий и распределению ответственности между акторами, включая нечеловеческих [8, с. 72]. Русская традиция, напротив, ставит в центр духовное измерение личности. Для Н. А. Бердяева творчество есть «требование Бога от человека, обязанность человека» [3, с. 112]. В этом ключе соавторство с машиной может быть осмыслено только как служение истине, а не как производство. Синтез этих подходов позволяет сформулировать принципы антропотехнической этики: 1. Онтологическая асимметрия: человек и ИИ принадлежат разным порядкам бытия. Человек – носитель духа, совести и свободы; ИИ – функциональная система, способная к имитации, но не к внутреннему переживанию. 2. Расширенная ответственность: человек несет ответственность не только за свои действия, но и за действия технологических систем, которым он делегирует творческие полномочия. Ответственность перестает быть индивидуальным актом и становится структурной категорией культуры. 3. Сохранение духовного центра: со/творчество возможно только при условии, что человек сохраняет способность к смысловому различению, нравственной рефлексии и ценностному суждению. Без этого любое взаимодействие с ИИ превращается в техническую симуляцию творчества. 4. Соборность как регулятив: в противовес индивидуалистической модели, русская идея соборности предлагает понимание творчества как 194