Гуманитарные ведомости. Вып. 1(57) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 1 (57), апрель 2026 г. профилактики фиксирует официальная статистика травм и отравлений у детей 0–17 лет (зарегистрировано впервые): показатели измеряются миллионами случаев ежегодно, что задаёт объективный фон для обсуждения управленческих практик безопасности и их культурной воспринимаемости [14, с. 70]. Эти данные важны методологически: они позволяют увязать культурный код безопасности не только с дискурсом, но и с измеримыми результатами социальной защиты. Вторым эмпирически значимым кейсом является анализ медиадискурса безопасности в период пандемии COVID-19. Международные и российские исследования показали, что реакция общества на санитарные ограничения существенно различалась в зависимости от культурных сценариев интерпретации угрозы. Так, в работах У. Бека подчёркивается, что в условиях «общества риска» неопределённость не устраняется, а перераспределяется через дискурсивные механизмы управления страхом [1, с. 112–118]. Однако конкретные формы этого управления носят культурно обусловленный характер. Сопоставление результатов исследований медиадискурса безопасности в период пандемии COVID-19 позволяет фиксировать культурно обусловленные различия в способах легитимации ограничительных мер и в интерпретации границ допустимого контроля. В российской исследовательской оптике показано, что медиадискурс социальных рисков строится вокруг механизмов символической регуляции, где существенную роль играют аргументы общественного блага, коллективной ответственности и необходимости управленческих мер в условиях неопределённости [7, с. 57–63]. Эти характеристики согласуются с общим пониманием «управления страхом» в обществе риска, где неопределённость перераспределяется через дискурсивные практики [1, с. 112–118]. В западной гуманитарной традиции акцент делается на том, что современная безопасность сопряжена с переживанием уязвимости и напряжением между потребностью в защите и сохранением индивидуальных свобод; в этой перспективе обсуждение допустимости вмешательства и пределов контроля выступает устойчивым тематическим узлом публичной коммуникации [6, с. 98–104]. Следовательно, различия в общественном принятии ограничительных мер могут рассматриваться как проявления различных культурных кодов безопасности: в одном случае акцентируются сценарии коллективной дисциплины и легитимации централизованных решений, в другом – сценарии, в которых ключевым становится постоянное обсуждение границ вмешательства и защиты индивидуальных прав [6, с. 98– 104; 7, с. 57–63]. Выводы 1. Введённое в статье понятие культурного кода безопасности доказано как самостоятельная аналитическая категория культурологии управления, позволяющая описывать не «безопасность вообще», а устойчивые культурно-нормативные механизмы, через которые угрозы интерпретируются, 156