Гуманитарные ведомости. Вып. 1(57) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 1 (57), апрель 2026 г. группировкой в устойчивые смысловые компоненты понятия «безопасность». В результате выявлено 12 смысловых компонентов , среди которых: «состояние защищённости», «отсутствие внешних угроз», «защищённость со стороны государства», «чувство (ощущение) безопасности», «личная безопасность», «безопасность как соблюдение норм и правил», «профессиональная деятельность (риск ради безопасности других)», «безопасность относительна (полная безопасность недостижима)» и др. Количественная фиксация распределения компонентов по волнам показала выраженные сдвиги: в 2020 г. существенно выросла доля ответов, в которых безопасность связывается с соблюдением норм и правил (с 7 упоминаний в 2016 г. до 39 в 2020 г.), увеличилось число определений безопасности как «состояния защищённости» (с 24 до 52 ), возросла представленность профессионально обусловленных коннотаций – «риск ради безопасности других» (с 6 до 14 ) и идея относительности/недостижимости полной безопасности (с 1 до 8 ). Одновременно снизилась частотность компонента «защищённость со стороны государства» (с 12 до 6 ) и компонента «отсутствие угрозы здоровью» (с 13 до 4 ). В интерпретационном плане полученные данные позволяют фиксировать переход от «первичных» и обыденных смыслов безопасности (угроза/защищённость как состояние) к профессионально и нормативно артикулированным смысловым структурам (правила, распределение ответственности, признание неизбывности риска), что отражает динамику профессиональной социализации будущих специалистов по обеспечению безопасности. В ходе анкетирования и анализа дискурсивных практик курсантов было выявлено, что:  риск воспринимается как неизбежный элемент профессионального долга;  личная безопасность осмысливается вторично по отношению к коллективной миссии;  доверие к управленческим решениям «сверху» сохраняется даже в условиях неопределённости. Данные установки нельзя объяснить исключительно через категорию ценностей или менталитета. Они представляют собой культурный код безопасности, закреплённый через профессиональные ритуалы, язык инструктажа, символику службы и неформальные нормы поведения. Именно этот код определяет алгоритмы реагирования на угрозу, делая управленческие решения культурно легитимными. Дополнительную проверяемую рамку к данному кейсу даёт анализ «культуры безопасного поведения» в системе профилактики рисков: в профессионально-образовательном контуре МЧС подчёркивается необходимость вовлечения сотрудников МЧС в обучение населения и формирования культуры безопасного поведения как управленческой функции [15, с. 60–62]. Социальную «цену» недостаточной эффективности 155