Гуманитарные ведомости. Вып. 1(57) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 1 (57), апрель 2026 г. 4. обосновать культурный код безопасности как механизм символической регуляции и воспроизводства управленческих практик; 5. показать эвристический потенциал предложенного понятия для анализа стратегий управления рисками, риторики безопасности и общественного принятия управленческих решений. Современный этап цивилизационного развития характеризуется радикальным усложнением представлений о безопасности. Глобальные кризисы, гибридные угрозы, цифровая трансформация, пандемии и рост социальной неопределённости поставили под сомнение универсальность классических управленческих моделей, основанных на рациональном прогнозировании и нормативном регулировании. Всё более очевидным становится тот факт, что эффективность управления безопасностью зависит не только от технических, правовых и организационных решений, но и от культурных оснований восприятия угроз и допустимых форм защиты. В гуманитарном знании всё чаще подчёркивается, что безопасность является не только объективным состоянием защищённости, но и результатом культурной интерпретации риска, опасности и уязвимости [1, с. 36–41]. Однако при всей разработанности философских и социологических теорий риска в культурологии до настоящего времени отсутствует чёткая аналитическая категория, позволяющая описывать устойчивые культурные механизмы, через которые безопасность осмысляется, легитимируется и воспроизводится в управленческих практиках. Традиционные подходы к управлению безопасностью формировались в рамках рационалистической парадигмы Нового времени, где угроза рассматривалась как объективный фактор, поддающийся измерению и контролю. В этой логике безопасность трактовалась преимущественно как результат нормативного регулирования и технологического контроля [2, с. 67– 72]. Но уже во второй половине XX века становится очевидным, что восприятие риска и угрозы определяется не только объективными параметрами, но и культурными установками общества. Как отмечает М. Дуглас, опасность всегда интерпретируется через систему коллективных представлений и символических классификаций [3, с. 45–48]. Таким образом, безопасность выступает не просто как управляемый объект, но как культурно конструируемая реальность. В условиях цифровизации и медиатизации социального пространства культурный аспект безопасности приобретает особую значимость. Медиа- дискурсы, политическая риторика, профессиональные нормы и повседневные практики формируют устойчивые модели восприятия угроз, которые затем транслируются в управленческие решения. Именно на этом уровне и проявляется необходимость новой аналитической категории. В гуманитарных исследованиях безопасность нередко объясняется через категорию менталитета, понимаемого как глубинный слой коллективного бессознательного, определяющий базовые установки восприятия мира [4, с. 15– 152