Гуманитарные ведомости. Вып. 4(56) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 4 (56), декабрь 2025 г. 40 цивилизационного самоопределения. И это – сложный процесс [4, с. 95]. После векового пребывания в культурном инобытии, преодолевая утопические проекты коммунизма и либерализма с их попытками деструкции русской культурной традиции, замаскированными фрагментарным ее использованием в своих смутных целях, Россия возвращает себе статус суверенной цивилизации. Исторический проект России – это проект Святой Руси, духовной цивилизации. Насколько он актуален сегодня? Его актуальность проявит себя в конструктивной способности ответить на вызовы современности, и главное – на вызовы будущего. Искусственный интеллект, базирующийся на смыслах русской культуры – один из таких необходимых ответов. Как это не покажется странным, но искусственный интеллект, с его алгоритмами, программами и формализмами актуализирует проблему русских смыслов как информационной среды, культурного пространства его собственного функционирования. Но для реализации подобной среды необходима определенность Русского мира, русского культурно-смыслового космоса. Абстракции коммунизма и либерализма должны уступить место живому русскому реалистическому мировоззрению, которое преодолевает не только натуралистическую редукцию человека к животному состоянию, но и противостоит этическим манипуляциям разнообразных идеологий. Вопрос о том, что есть человек, не теряет своей актуальности, но есть ли культурные ресурсы на решение этого вопроса? И каково будет решение? В свое время Л. Мамфорд обозначал научный прогресс как «интеллектуальный империализм», жертвой которого пали гуманизм и социальная справедливость. Однако он верил, что не орудия труда, а духовные ценности являются основой «человечности» человека. То, что мы знаем о мире, мы получили главным образом с помощью интерпретации, средством которой является язык, поэтому создание символической культуры посредством языка было, согласно Мамфорду, более важным для развития человечества, чем создание орудий труда [5, с. 230]. Итак, в рассуждениях о технике у нас появляется идея символической культуры и идея языка, важнейшие идеи русского символического реализма. Однако решение Мамфорда слишком прямолинейно. Хайдеггер обнаружил, что язык, культивируемый научно- технической цивилизацией, сам ведет человека к «бездомному» состоянию. Язык, понятый как простое означивание есть уже предпосылка технизации языка [6, с. 293]. Поэтому не научное познание, а художественное творение открывает человеку бытие. Философия ближе к поэзии, чем к науке. И совсем неслучайно первопроходцы русской национальной философии были тесно связаны с литературой. Иван Киреевский в своей статье «Обозрение русской словесности 1829 года» писал, что «уже при первом рождении нашей литературы мы в самой поэзии искали преимущественно философии» [7, с. 56]. Русская литература становится русской философией? А что собой представляет русская философия? Ведь во многом она пока остается