Гуманитарные ведомости. Вып. 4(56) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 4 (56), декабрь 2025 г. 101 tern- «резать», то есть обозначает «отрезанный», ограниченный участок»» [5]. Данный отрывок показывает неявное сближение понимания сакрального не только как религиозного чувства, но и как особого пространства, которым являются «Шары». «Шары» удалены от привычных нам пространств жизни, они находятся в своих «коконах», особых эхоических мирах, отгороженных от привычных звуковых пространств. Эхоическое также как и сакральное выделяет и отгораживает себе обособленную территорию со своими особыми звуковыми законами, где темпоральности смещаются, а звуковые события перемешиваются в гуще отражений, что затрудняет изначальное понимание звуковых источников. Екатерина Васильева в статье «Феномен Женского и фигура Сакрального» пишет, что «Сакральное… определяет феномен не только изолированный, но и противостоящий принятой системе идентификации содержания и смысла, противостоящий принципу знакового обмена… Применительно к сакральному невозможно оперировать категориями части или целого… невозможно зафиксировать устойчивое состояние…» [2], что также похоже на определение пространственного эхо, которое заставляет звук входить в состояние бифуркации, находиться между источником и тем, что его отражает. Такое понимание открывает возможность рассматривать сакральное как особое состояние: оно формируется не только в религиозных или специально сконструированных архитектурных контекстах, но и в заброшенных и утилитарных пространствах. Именно звук оказывается медиатором этого процесса, он связывает материальность пространства и телесность слушателя. Купола под Наро-Фоминском возвращают слушателю забытый религиозный эффект, их акустика невольно воссоздает атмосферу храмового пространства: звук множится, задерживается, наполняет всё вокруг. Такая новая сакрализация стала возможна вместе с развитием науки и технологий, которые постепенно развеивают мифологическое мышление в современном западноевропейском мире, что по мнению немецкого философа Курта Хюбнера обрекает людей на поиск новых религиозных практик [13]. Таким образом, мы наблюдаем своеобразную современную сакрализацию – когда ранние религиозные качества звука возрождаются в постиндустриальных объектах, но уже в рамках иных философских установок. Выводы. Комплекс зданий («Шаров») представляет собой пример индустриальной архитектуры, обладающей уникальными акустическими свойствами. Их пространственная конфигурация и материал создают условия для феномена эхоического слушания, раскрывающего новые грани восприятия звука и актуализирующего утраченные формы сакрального акустического опыта, но уже вне религиозного измерения. Сочетание исторического контекста, специфики архитектурно-акустической среды и современных культурных практик делает это место акустической достопримечательностью в звуковом наследии России [10]. В данный момент времени уже известно, что данные