Гуманитарные ведомости. Вып. 4(56) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 4 (56), декабрь 2025 г. 10 Толстой уловил эту главную истину смерти и сделал ее концептуальной основой своей системы мыслей о смерти, суть которой в том, что «смерть – освобождение» [7, c. 392] и что «смерть не может быть страшна человеку, живущему духовной жизнью» [7, c. 374]. Вот как он писал об этом в рассказе «Смерть Сократа» (коммент. 2): – «Смерть ведь есть только освобождение. Ведь то совершенствование, о котором мы не раз говорили, состоит в том, чтобы отделить, насколько возможно, душу от тела и приучить ее собираться и сосредоточиваться вне тела в себе самой; смерть же дает это самое освобождение. Так разве не было бы странно, что человек всю жизнь готовится жить так, чтобы быть как можно ближе к смертному бытию, а когда приближение это готово страшился его» [8, с. 65]. Упражнения смерти Как отмечалось во Введении, одним из основных значений термина μελέτῃ является «упражнение, обучение». Как это может быть истолковано применительно к смерти? Что значит «упражняться в смерти»? Французский историк и философ Пьер Адо в статье «Духовных упражнениях (III. Научиться умирать, 1977)», расценивая смерть Сократа как «кардинальное событие, на котором основывается платонизм», подчеркивает, что «упражняться в науке смерти» значит упражняться в умерщвлении своих страстей для умозрения вещей «в перспективе универсальности и объективности»» [1, c. 42]. Для Платона, замечает П. Адо, упражнение смерти означало смену перспективы для перехода от видения вещей, в котором преобладают «индивидуальные страсти», к представлению мира, которое управляется «универсальностью и объективностью мысли». В этой перспективе чистой мысли «человеческие, слишком человеческие» вещи представляются весьма малыми и ничтожными. «В этом и состоит фундаментальная тема платонических духовных упражнений» [1, c. 45]. Данная «перспектива видения» органично соединяется с темой бесконечной ценности настоящего момента времени, который следует прожить так, как если бы он был первым и последним. Этот момент духовного видения смерти был особенно близок толстовскому опыту восприятия смерти. Толстой обозначает его как «жизнь в виду смерти». Вот наиболее характерные мысли Толстого на эту тему: «Думать о смерти нечего, но жить надо в виду её. Вся жизнь тогда становится торжественна, значительна и истинно плодотворна и радостна. В виду смерти мы не можем не работать усердно и потому, что она всякую минуту может прервать работу, и потому, что в виду смерти нельзя делать то, что не нужно для всей жизни» [7, c. 384].