Гуманитарные ведомости. Вып. 3(55) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 3 (55), ноябрь 2025 г. 207 иносказательности шла рука об руку с феноменом самоцензуры: чтобы избежать возможных нареканий со стороны таких институций как Госкино, кинематографистам приходилось работать «на опережение», заведомо исключая упоминания тех или иных сюжетов и тем, которые могли вызвать противоречивые мнения у цензоров и партийного руководства. Важно отметить, что самоцензура применялась не только кинематографистами, но и руководителями «на местах». Ярким примером здесь служит кинематографическое руководство в Киеве, которое во многом определило судьбу фильма «Долгие проводы» К. Муратовой. Именно местное руководство признало данную картину «антихудожественной», что повлекло за собой особое внимание к режиссёру и в дальнейшем провоцировало систематическое давление на последующие работы Муратовой вплоть до середины 1980-х годов [11]. «Полочные фильмы» и их судьба. Рассмотрев политический контекст и динамику социокультурных причин запрета фильмов в СССР, мы обращаемся к ключевому воплощению упомянутых процессов, которые отражаются в судьбе «полочных» фильмов. Картины, о которых пойдёт речь, ярко иллюстрируют дух эпохи и её противоречия, выступая в качестве своеобразных «капсул времени», под чем понимается механизм бытования фильмов вопреки, и последующее их значение для советского и постсоветского кинематографа. В первую очередь, мы обращаемся к негласному кинематографическому символу эпохи «оттепели» – фильму М. Хуциева «Застава Ильича» (1962). Эта картина прошла сложный путь цензурных правок – изначальный замысел режиссёра был существенно изменён, и под названием «Мне двадцать лет» фильм всё же вышел в прокат, собрав 8,8 млн зрителей и впоследствии регулярно появляясь в телеэфире. В центре сюжета – лирическая история о поколении «шестидесятников», представленная через судьбу Сергея Журавлёва и его друзей. Особую символическую нагрузку несёт эпизод с «воскресшим» отцом главного героя – эта сцена вызвала резкое неприятие властей. Показанное в фильме непонимание между поколениями, когда старшие не могут дать ответы на вопросы молодых, воспринималось как вызов коммунистическим идеалам преемственности. Как отмечал Н. С. Хрущёв: «Даже наиболее положительные из персонажей фильма... не знают, как им жить и к чему стремиться» [12]. Режиссёр создаёт тонкий психологический портрет поколения через пристальное наблюдение за повседневной жизнью героев. Как справедливо отмечает Н. Зоркая: «Эмпирия фильма богаче его концепций», назвав картину «эмблемой, художественным итогом «весёлых шестидесятых» [13]. Особую выразительность фильму придают массовые сцены – демонстрации, поэтические вечера, городская суета, – которые становятся метафорой коллективного поиска молодым поколением своего места в меняющемся обществе. Фильм А. Аскольдова «Комиссар» (1967), снятый по рассказу В. Гроссмана «В городе Бердичеве», стал одной из самых известных жертв