Гуманитарные ведомости. Вып. 3(55) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 3 (55), ноябрь 2025 г. 116 потомков. Для потомков трагические события становятся травмой, когда воспоминания преобразуются «в осмысленный нарратив, в связное повествование» [9, с. 18], через которое осмысливаются человеческие страдания. Травма, оставляя след в культурном пространстве, отражаясь в событиях, символах, способна инициировать боль, обиду, злость. След, оставленный травмой, как один из механизмов существования культуры [7], становится объединяющим фактором для тех, кто осознал свою принадлежность к трагическим событиям. Событие обретает статус коллективной травмы, если оно воспринято большим количеством людей как трагедия, как крах надежд, оказав негативное влияние и на последующие поколения, глубоко трансформируя культурные смыслы. Порождая негативные чувства, культурная травма через нарратив оскорблённости создаёт условия для формирования ненависти, мести у людей, переживших травму в прошлом. Разрушительная сила травмы может привести к конфликтам, войнам, что несет угрозу культурной и национальной безопасности. Поэтому Х. Арендт, исследуя проблему Холокоста, призвала к всестороннему осмыслению травматических событий для предотвращения их повторений [2]. Глубокий след в памяти советского, российского народа оставила травма, полученная во время второй Мировой войны, унесшей жизни около 27 миллионов советских граждан. Глубокую травму получили дети, проживающие на оккупированных фашистами советских территориях, в блокадном Ленинграде в концлагерях, подвергающиеся насилию, наблюдающие унижение, гибель своих родителей. Коллективная вина возложена на Гитлера, его пособников, реализующих план «Ost», целью которого был геноцид советского народа. Через культурную травму, полученную советским народом, формировалась культурная память, как объединяющий нарратив, как фактор формирования культурной идентичности и как предостережение от повторения трагедии. Проблематика культурной памяти и культурной травмы неразрывна с проблемой забвения, исследуемой в социокультурном дискурсе многоаспектно: как 1) резерв, условие для восприятия нового [6]; 2) способ вытеснения прошлого; 3) как один из механизмов, позволяющий обществу адаптироваться к реалиям жизни, сформировать идентичность; 4) как ущербность памяти и затаивание прошлого; 5) как невежество, незнание человека и его направленность на уничтожение мнемических следов. Сторонники забвения рассматривают культурную травма как сохраненные в памяти события, вызывающие стресс, формирующие деструктивные чувства негодования, ненависти, рессентимента, способствуя разрыву культурных связей, утрате идентичности, возникновению отчужденности, становясь источником враждебности, ведет к конфликтам и разрушает социокультурные связи, создает риски для культурной безопасности. Немецкий теоретик культуры Й. Рюзен, призывая к забвению, озвучил нарратив детравматизации. Преодоление травмы, с его точки зрения, возможно через: нормализацию (рассмотрение событий,