УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ВЫПУСК 10

ся равнодушным к жизни, не теряет благородных идеалов и не утрачивает веры в человека. В этом и состоит принци­ пиальное отличие в трактовке писателями «героев времени» 30-х и 60-х годов. В одном случае распад личности, беспо­ лезная гибель богатой натуры, в другом— восхождение ее, выработка положительных черт характера, необходимых ре­ волюционеру: силы воли, способности к сопротивлению враж­ дебным влияниям среды, зоркости мысли и готовности дей­ ствовать. И тем не менее в «Дневнике Левицкого» раскрываются прежде всего этические взгляды героя, а его социально-поли­ тические убеждения и практическая деятельность показаны гораздо скупее. Неравномерное раскрытие персонажа, крен в сторону его интимной жизни, создавало предпосылки к ис­ каженному восприятию типа демократической молодежи. В нем могли бы обнаружить черты Асмодея, о котором писал Антонович, оценивая роман «Отцы и дети». Вероятно, поэто­ му Чернышевский считал неудобным публиковать «Дневник Левицкого» в таком виде, тем более следует учесть, что у чи­ тателя того времени образ Левицкого ассоциировался с лич­ ностью Добролюбова1. При таком восприятии сложилось бы не совсем верное представление о гениальном русском кри­ тике. Сближение Левицкого с Добролюбовым является обще­ признанным фактом. Чернышевскому хорошо были известны письма и дневники своего молодого друга и воспоминания о нём. Правда, в Сибири этих материалов с ним не было, но при феноменальной памяти Чернышевского и его любви к Добролюбову вполне возможно было запечатлеть не только общий облик личности критика, но и многие подробности, детали из его жизни. О революционности Добролюбова и о его готовности 1 Первые слушатели «Пролога» воспринимали образ Левицкого как вос­ произведение личности Добролюбова. «Когда Николай Гаврилович отча- сти читал, отчасти рассказывал нам вторую часть «Пролога».,... в которой под именем Левицкого изображен, как нам было известно, Добролюбов, мы замечали, что по временам лектор чувствует себя взволнованным и в его голосе проскакивают какие-то странные, неровные нотки, как у чело­ века, который вот-вот заплачет» (С. Г. С т а х е в и ч , Сб. «Н. Г. Чер­ нышевский», изд-во «Политкаторжан» 1928, стр. 99). «Когда Чрснышевский читал «Дневник Левицкого», то он плакал. Он вообще не мог без слез вспоминать Добролюбова» (П. Ф. Н и к о л а е в , Личные воспоминания о пребывании Николая Гавриловича Чернышев­ ского в каторге. М., 1906, стр. 21). 6* 67