УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ВЫПУСК 10

свободы и независимости. Гуманизм Волгина определил era отношение и к другим героиням романа. К Мери он отно­ сится с недоверием, видя в ней интриганку, к Тенищевой — иронически, Савелова внушает ему жалость, граничащую с брезгливостью, а Илатонцева — горькие раздумия по по­ воду неизбежной гибели прекрасного цветка в атмосфере лжи, лицемерия и стяжательства. Волгин старается подсказать истину, разъяснить подлин­ ное значение фактов, явлений, событий и тем самым пре­ дотвратить и положительных героев и читателя-друга от возможных заблуждений. Для раскрытия мыслей и чувств,. Алексея Ивановича, всей сложности и противоречивости его душевного состояния, автор прибегает к внутреннему моно­ логу. Внутренний монолог используется обычно® тех слу­ чаях, когда в жизни Волгина завершается какой-то важ­ ный этап. В этом плане очень показателен обед у Илатон­ цева. Сборище тунеядцев, болтунов и стяжателей, замыш­ ляющих грабеж народа, вызывает у него самые противоречи­ вые чувства: презрение и брезгливость к дворянам, жалость к народу и бессильную ярость. Вся эта гамма переживаний и выражена в форме раздумий Волгина. Ему даже каза­ лось, что не следует обижать помещиков, этих «жалких ра­ бов», «пусть бы себе благоденствовали попрежнему, ни на одну минуту не прерывая своих возвышенных наслаждений псами и новыми каретами, попойками и цыганками,— зачем, тревожить, зачем обижать? Они не виноваты ни в чем и ни­ чему не мешают». Но дальше он сам же иронически расце­ нивает подобные мечтания, называя их буколическими сооб­ ражениями. Волгин «не забывал, что история— борьба, что в борьбе нежность неуместна» (XIII, 197). Помещики не име­ ют права ни на вознаграждение, ни на землю, так думает народ, но об этом его не спросят. «Тем смешнее вся эта штука,— продолжает автор передавать раздумия Волгина.— Она была так смешна, что Волгин начинал злиться. У бес­ сильного одно утешение — злиться. Ему противно станови­ лось смотреть на этих людей, которые останутся безнака­ занны и безубыточны; безубыточны во всех своих, заграб­ ленных у народа доходах, безнаказанны за все угнетения и злодейства; — противно, обидно за справедливость,— и он опускал, опускал нахмуренные глаза к земле, чтобы не ви­ деть врагов народа, вредить которым был бессилен» (XIII. 198). Внешне эта форма анализа душевного состояния на поминает приемы, использованные Толстым в «Севастополь­ 57