Посредственный учитель рассказывает, хороший учитель объясняет,
замечательный учитель показывает, гениальный учитель вдохновляет


Тульский государственный педагогический университет им Л.Н. Толстого
Кафедра всеобщей истории и арехологии.
Зубарев В.Г., Тюрин Е.А., Бутовский А.Ю.

 e-mail:
  tgpu@tula.net
ИСТОРИЯ ДРЕВНЕЙ ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ЮЖНОЙ АМЕРИКИ
        

| | | |








Древние цивилизации Южной Америки.


1.Природные условия Южной Америки.
2.Древнейшее население Центральноандской области.
3.Центральноандская область в постклассический период.
4.Культура индейцев Древней Южной Америки.

1.Природные условия Южной Америки.

Автор-А.Ю.Бутовский

Природные условия Южной Америки разнообразны и контрастны. По характеру строения поверхности на материке выделяются две части. На востоке по большей части преобладают низменные, возвышенные равнины и плоскогорья, на западе – самые длинные горные цепи Анд. Формирование Анд началось еще в палеозое и не закончилось до сих пор. Анды продолжают подниматься, извергаются вулканы, происходят сильные землетрясения.

Южная Америка – самый влажный материк Земли. Обилию осадков способствуют Анды, преграждающие путь западным ветрам. Здесь имеется густая речная сеть, в том числе и крупнейшие на земном шаре реки – Амазонка и Парана. В Андах на высоте 3800 м лежит самое большое высокогорное озеро мира – Титикака.

В связи с преобладанием на континенте жаркого влажного климата в Южной Америке широко распространены леса и сравнительно мало пустынь и полупустынь. Очень разнообразен высокогорный климат Анд. Он изменяется и при подъеме от подножий гор к вершинам и при движении от Северных Анд к Южным.

Южная Америка богата месторождениями полезных ископаемых. В Андах расположены крупнейшие месторождения медных руд, серебра, олова, свинца. Имеются запалы золота. Это способствовало довольно раннему развитию здесь металлургии.

Зона высоких цивилизаций древности в Южной Америке занимала область Центральных Анд. С востока Центральные Анды ограничены лесами бассейна Амазонки, с запада океаном. Северную периферию образует территория современного Эквадора. На юге Перу и в Боливии область древних цивилизаций простиралась примерно до 17о ю.ш. Однако с начала I тыс. до н.э. Южные Анды, за исключением центральных районов Чили и восточных склонов аргентинских Аид, входили в орбиту культурного влияния центральноандских цивилизаций.

Хозяйственная деятельность человека в Андах возможна вплоть до высоты 4,5 км. На плоскогорьях Центральных Анд, изолированных от влияния океана, расположены сухие горные степи и полупустыни, называемые пуной. Пуна делится на нижнюю, пригодную для земледелия и верхнюю, пригодную лишь для выпаса скота. На центральных плоскогорьях Анд, расположенных в тропическом поясе, воздух исключительно чистый и сухой. Малое количество осадков выпадает в виде снега даже летом. Погода меняется не только по сезонам, но и в течение суток, причем резко и по несколько раз. Человек тяжело переносит такой климат. Пуна протянулась от северного Чили до центральных районов Перу. Дальше по направлению к Эквадору ее сменяют альпийские луга, именуемые в Южной Америке парамо. Пуна и парамо различаются рельефом, климатом, флорой и фауной, поэтому эти зоны осваивали в древности разные группы племен.

Своеобразие природной среды на крайнем севере Перу (пустыня, сменяемая саванной и более теплые воды Тихого океана) по сравнению с более южными районами значительно повлияло на ход этнических и хозяйственных процессов. Неодолимым препятствием оказался данный участок для одомашненной на плоскогорьях Боливии и Перу холодолюбивой альпаки (род лам).

Ниже Пуны располагаются более теплые долины и котлованы, в основном отличающиеся засушливым климатом, поэтому развитие земледелия здесь требовало орошения. Восточные склоны гор занимают холодные, дождливые районы с бедными почвами. Расположенные ниже лесные районы не входили в зону распространения центральноандской цивилизации, но их население иногда проникло на запад, сыграв известную роль в истории древнего Перу.

Естественные ресурсы Центральноандской области значительно богаче Мезоамерики. Здесь были необходимые условия для разведения картофеля и других горных корнеплодов, кукурузы, тыквы, киноа, фасоли. На побережье – для выращивания хлопчатника и тропических корнеплодов: сладкого маниока, батата и других. Имелись и предпосылки для развития скотоводства – дикая лама.

Нижний пояс гор, обращенных к Тихому океану, засушлив и рассечен крутыми ущельями. Населения здесь почти нет. Далее начинается прибрежная равнина. На севере Перу она достигает в ширину 50 км. Холодное течение Гумбольдта определяет особенности климата побережья. Здесь не жарко. Лето и зима слабо различаются по температуре. Жизнь на побережье сосредоточена там, где на равнину выходят горные речки или имеются источники подземных вод. Оазисы отделены друг от друга участками пустыни шириной 20-40 км. Они плодородны и благоприятны для жизни. Благодаря поступлению питательных веществ у берегов Перу сложилась одна из самых богатых в мире биосистем морских организмов. Рыбы здесь было так много, что ею удобряли поля. Вылов всего лишь одного процента этих запасов в год обеспечивает существование более ста тысяч человек, причем без каких-либо дополнительных источников питания. Таким образом, население Центральноандской области располагало значительно более надежными источниками белковой пищи, чем индейцы Мезоамерики. А именно отсутствие надежных источников белковой пищи стало большим тормозом в развитии Мезоамерики.

Распределение природных ресурсов обусловило пространственную структуру центральноандской цивилизации. С самого начала в ней наметились два относительно независимых центра. В горах наилучшие возможности для развития производящего хозяйства существовали на юге области в бассейне озера Титакака. Здесь расположены самые обширные пастбища и поля. Немалое экономическое значение имел и сам пресноводный водоем. Горные районы Эквадора несколько отставали в развитии, приобретя важное значение лишь при инках.

На побережье центр развития был смещен к северу. Оазисы здесь наиболее обширны, а море богаче всего. Крайний юг побережья Перу находился под сильным влиянием культур бассейна Титикаки. Горные же районы на севере находились под влиянием прибрежных культур. Наиболее сложный характер культурное взаимодействие имело в центральном Перу.

В целом культурное разнообразие в Центральноандской области в древности было очень велико. Участки плодородных земель здесь разделены пустынями и горными хребтами, а преимущественно земледельческие районы перемежаются с преимущественно скотоводческими. Уровень развития индейских племен, населявших эту территорию был неодинаков. Варварская периферия глубоко вклинивалась в зону высоких культур. Все это и создавало исключительно сложную и динамичную систему Центральноандской цивилизации.



2.Древнейшее население Центральноандской области.

Авторы-В.Г.Зубарев, Е.А.Тюрин

Центральноандская область в доклассический период.

Наиболее древние поселения людей в Центральноандской области относится к XII-XI тыс. до н.э. Располагались они преимущественно на западе, где возможности охоты были благоприятнее. Люди жили оседло на протяжении целого года. Они охотились на мастодонтов, использовали многие десятки видов растений, в том числе употребляли в пищу клубни дикого картофеля. Последнее способствовало первым земледельческим опытам.

К VIII тыс. до н.э. появляются поселки на морском берегу, принадлежащие собирателям моллюсков. Жизнь населения этих поселков была тесно связана с морем, и именно развитие рыболовства способствовало здесь становлению цивилизации. К этому же времени относится и выращивание первых культурных растений, прежде всего фасоли.

Примерно с VII тыс. до н.э. обитатели горных районов стали развивать такие методы охоты на викунью и гуанако (разновидности диких лам), которые в итоге привели к одомашниванию этих животных. Гуанако послужили основой для домашних лам, а их скрещивание с викуньи привело к появлению альпаки. В это же время жители Перу начинают выращивать тыкву и перец. И все же в целом экономика Центральных Анд продолжала оставаться присваивающей.

Перелом произошел в конце IV – начале III тыс. до н.э. В IV тыс. до н.э. на побережье Перу начали выращивать хлопчатник. Связано это было с необходимостью налаживания эффективного лова рыбы с помощью мелкоячеистой сети. Освоение техники плетения сетей из хлопчатобумажного волокна привело к быстрому расцвету прибрежной культуры с начала III тыс. до н.э. Лодки делали из тростника, а поплавки к сетям – из легких плодов тыквы – горлянки.

К середине III тысячелетия до н.э. в прибрежных районах относится начало выращивания тропических корнеплодов – сладкого маниока, батата и некоторых других. Переход к новым формам хозяйства привел к численному росту населения (примерно в 30 раз по сравнению с предшествующим периодом) и изменениям в образе его жизни. На центральном и северном побережье Перу появляются деревни рыбаков и земледельцев, живущих в прямоугольных домах из камня и глины. С конца III тыс. до н.э. здание общественно-культового назначения приобретают монументальный облик. Некоторые пирамиды, построенные неподалеку от Лимы в начале II тыс. до н.э., принадлежат к числу самых массивных и высоких сооружений Южной Америки.

В горных районах с конца IV тыс. до н.э. также начинается переход к новым формам хозяйства. Здесь выращивали фасоль, тыкву, киноа. Известна была и кукуруза, однако ее урожайность вплоть до I тыс. до н.э. оставалась низкой и существенной роли в жизни племен она не играла. Развитие производящих форм привело к постепенному складыванию картофелеводческого-скотоводческого типа хозяйства. Широкое внедрение картофеля начинается со второй четверти II тыс. до н.э. К середине I тыс. до н.э. получает распространение домашние альпака и лама. Первоначально они появились в южных районах, в зоне пуны, позднее и в других районах, в том числе и на Тихоокеанском побережье. Эти животные ценились прежде всего за то, что давали шерсть и могли использоваться для перевозки грузов. Пометом лам удобряли поля.

К началу I тысячелетия до н.э. из Мезоамерики в Центральные Анды распространяется кукуруза, существенно дополнившая бытовавшее раннее земледелие. К рубежу нашей эры в Перу были введены в культуру практически все растения, которые выращивались здесь и к приходу испанцев. Была решена и проблема хранения урожая. Зернобобовые культуры хранились в обычных ямах, засыпанных сверху песком. Из картофеля путем вымачивания и вымораживания приготовляли сухой крахмал (чуньо). Заготовляли впрок и мясо, называвшееся в сушеном виде чарки.

В Центральных Андах отсутствовали условия для распространения экстенсивного переложного земледелия. Почти каждый клочок земли требовал сложной и трудоемкой обработки, но зато давал устойчивые и высокие урожаи. В теплых долинах и в оазисах побережья собирали по два и по три урожая в год. С середины II тыс. до н.э. в разных ее формах: искусственное орошение, террасирование склонов (с одновременным регулированием полива), устройство посевов в выемках или на грядках с целью использовать подпочвенные воды или, наоборот, избежать переувлажнения. В начале нашей эры на побережье уже создаются единые в пределах целых долин оросительные системы. На прилегающих к озеру Титикака заболоченных равнинах широкое применение получает система грядковых полей (вару-вару), дававшая втрое более высокий урожай картофеля, чем на обычных участках.

К середине II тыс. до н.э. индейцы горной Боливии или севера Чили открыли выплавку меди из окислов. Тогда же здесь появилось и золото. Тысячелетием позже металлургия стала известна на севере Перу. Сосуды и украшения из золота и серебра, найденные в погребениях северного побережья свидетельствуют о превосходном владении мастеров техникой обработки драгоценных металлов. Здесь же на побережье к началу нашего тысячелетия получили значительное распространение бронзовые землеобрабатывающие орудия.

Все эти изменения свидетельствуют о неуклонном технологическом прогрессе древнего Перу.

Перейдя в конце IV – начале III тыс. до н.э. от охоты и собирательства к земледелию, скотоводству и рыболовству, освоив ткачество, производство керамики, металлургию меди, а затем бронзы, индейцы Центральных Анд открыли для себя ранее неизвестные способы эксплуатации окружающей среды. Разработка методов длительного хранения пищевых продуктов, перевозка грузов по суше на ламах, а по морю – на бальсовых плотах, создание системы передачи информации во времени (с помощью кипу) и в пространстве (служба гонцов-часки) позволяли добиться высокой эффективности в использовании ресурсов окружающей среды. Прогресс хозяйства и технологии обеспечил рост населения, появление все более крупных коллективов людей, связанных решением общих задач, поддерживающих между собой все более тесные и постоянные связи. Подобный путь развития закономерно вел к усложнению социальной организации. В районе Центральных Анд и в, так называемой, Промежуточной (Циркумкарибской) зоне расцветают уникальные цивилизации Чавин, Сан-Агустин, Паракас.

Культура Чавин (1000 г. до н.э. – 300 г. до н.э.)

Первой цивилизацией, просиявшей яркой звездой в Центральных Андах, была Чавин («Сыновья ягуара с копьями»). Ее центр – город Чавин – возник в месте, окруженном снежными вершинами и нетающими ледниками. К нему вела дорога, находящаяся на высоте 4100 м, вход в город шел через туннель, прорытый в горе.

Чавин был культовым центром, поэтому там жили только высшие священнослужители. Главный предмет их поклонения - животные из семейства кошачьих (пума или ягуар). Их грозные стилизованные лики украшают почти все сооружения города.

Самое замечательное в Чавине - архитектура и скульптура. Знаменитый ансамбль Чавина состоял из террас, ритуальных площадок и каменных построек. Его венец - великолепное трехэтажное строение, имевшее форму ступенчатой пирамиды (площадь его основания 75 х 72 м, а высота 13 м). Вероятнее всего, это был главный храм города. Внутри его находятся многочисленные галереи, комнаты, лестницы с пролетами, вентиляционные люки и подземные коридоры, которые глубоко под землей тянутся за пределы построек, уходя под дно реки. Один из главных объектов храма - «Большая площадь», имеющая четырехугольную форму и со всех сторон окруженная особыми платформами. В ее центре находилось одно из самых замечательных произведений искусства Чавина - обелиск «Божество на острие копья», представлявший собой почти пятиметровую монолитную глыбу копьеобразной формы, на вершине которой была установлена скульптура устрашающего существа с человеческим телом, лицом ягуара, с волосами-змеями на голове.

Расположенная неподалеку лестница ведет в подземные галереи, получившие названия Летучих Мышей, Лабиринтов, Стенных Шкафов, Лестничных Пролетов, Безумца, Лагеря, а также девять камер галереи Жертвоприношений, в которой была обнаружена наиболее полная и изумительная коллекция керамики Чавина из всех известных до сих пор. Входящие в нее уникальные предметы, видимо, составляли атрибуты культовых церемоний.

К типично чавинской пластике относятся обнаруженные в долине Касм (Серро-Сечин) около 90 грубо отесанных камней, изображавших мужчин-воинов с ягуарьим оскалом, в высоких шлемах, с богато украшенными широкими поясами и жезлами в руках. Во главе войска стоит военачальник в великолепном одеянии, на специальном пояске которого висят отрубленные головы врагов. Возможно, что некогда эти фигуры обрамляли фасад пирамиды.

К сожалению в настоящее время пока еще сложно дать убедительный ответ на вопрос, каким было социально-политическое устройство Чавина. Нет точных данных и о месте зарождения этой культуры: появилась ли она в Амазонии, перешагнув позднее через Анды и распространившись на побережье, как считает Тельо, или в Купиниске, в долине реки Чикама, и оттуда достигла Чавина-де-Уантар, как полагает Р. Ларко Ойле.

Однако уже достоверно известно, что элементы культуры Чавин прослеживаются в архитектуре и скульптуре Кахамарки, расположенной далеко на севере; в зданиях и гробницах долин Непенья, Виру и Ламбайеке на северном побережье Перу; в керамике, найденной в храме-пирамиде в Палка (долина Касма), в Уармее и Уакаринге (долина Форталеса) на побережье центральной части страны, а также на южном побережье в пещерах Паракаса и Окукахе. Есть некоторые свидетельства распространения влияния Чавина в Эквадоре и Боливии, а также в отдельных областях Чили и Аргентины. Таким образом, культура Чавина распространяла свои достижения на территорию, лишь немногим меньшую той, которая охватывала земли, входившие позднее в состав Тауантинсуйю.

Основным занятием населения было земледелие. Однако в Чавине были трудности с землей, поскольку пригодные для обработки участки ограничивались устьями рек. Вынужденные искать выход, чавинцы строили оросительные каналы и дренажные сооружения. Мощные оросительные системы помогали получать высокие урожаи. Одна из них, занимающая два с половиной гектара, обнаружена вблизи современного города Кахамарка. Ее главная часть - акведук, вырубленный в скале. Вода, поступающая из него, шла через несколько туннелей, стены которых были украшены своебразными петроглифами.

Чавинцы приручили собаку и ламу. Ламы носили грузы, давали мясо, шерсть, а их помет был хорошим топливом. Орудия труда делали из камня и кости. Из металлов знали только золото. Оно использовалось для изготовления разнообразных украшений: сережек, корон, бус и т. п. Древние мастера прекрасно обрабатывали полудрагоценные камни, раковины и дерево.

Появление Чавинской культуры произошло стремительно и организованно. Это позволяет думать, что еще до проникновения в этот район она была уже полностью сложившейся. Главным ее признаком был культ ягуара. Однако это животное никогда не обитало в Андах. Поклонение пятнистому хищнику и ряд других своеобразных черт (деформация черепов, использование кукурузы, близость художественных мотивов) позволило некоторым исследователям искать связь со знаменитой Ольмекской культурой Мезоамерики. Их можно легко распознать по характерному художественному стилю, специфическим орнаментам (украшавшим керамику, красочные ткани, изделия из камня, кости), повсюду господствующему магическому числу 7 и, конечно, по ягуарьим элементам. По мнению Табио в Чавине существовала высокоорганизованная религиозная система, служители которой обладали большой властью, носившей теократический характер.

Культура Чавин исчезает примерно около 300 г. до н. э. так же внезапно, как и появилась.

Сан-Агустин (1000 г. до н.э. – 0 г. н.э.)

Параллельно с Чавинской цивилизацией росла и крепла удивительная культура Промежуточной области. Для нее характерны высокие курганы, могилы, подземные усыпальницы, покрытые каменными плитами с геометрическим орнаментом, и водопроводы, вырубленные в утесах. Но более всего знамениты их стелы и большие необычные двухголовые статуи. Головы расположены рядом или одна над другой, причем вторая — всегда голова животного. Скорее всего это изображение нагуаля, который являлся личным тотемом человека, его духовным помощником. В руках каменных истуканов палица и какой-то сферический предмет (мяч или камень). Встречается множество фигур с детьми на руках. Однако более типичными для сан-агустинской культуры были расставленные у источников питьевой воды достаточно крупные изображения лягушек, саламандр и головастиков. Сочетание сложных каменных узоров и бликов воды создает гармоничный образ единого целого и свидетельствует о высоком художественном вкусе индейцев. Уровень обработки базальтовых плит позволяет предположить значительную древность этой культуры.

Культура Паракас (700-200 гг. до н.э.)

Традиции величественного Чавина дополнили более молодые культуры преимущественно прибрежной области Анд. Точное время их появления неизвестно. Тем не менее считается, что первой после исчезновения Чавина была культура, возникшая на южном побережье Перу. Она получила название Паракас, так как основные ее находки были сделаны на полуострове Паракас («Песчаный дождь»). Пустынная часть побережья донесла до нас такие археологические сокровища, как тысячелетние мумии и ткани. То, что они сохранились до нашего времени, особенно удивительно, поскольку уакерос (грабители гробниц) неоднократино опустошали находящиеся там гробницы.

Археологические находки 20-х - 30-х годов свидетельствуют о двух эпохах существования Паракаса. По терминологии Тельо: "Паракас-пещеры" (ранний период) и "Паракас-некрополи" (поздний период).

Захоронения типа "пещер" состояли из "общих камер", достигавших 6-7 метров в глубину, где были погребены останки людей обоего пола и всех возрастов. Внимание археологов в этих захоронениях привлекли хлопковые ткани, в которые были завернуты умершие, сопровождавшие их предметы, а также не только искусственная деформация, но и трепанация их черепов. До сих пор специалистам сложно сказать, откуда доставлялись покойники в Паракас: поблизости нет никаких следов человеческих поселений.

Из захоронений типа "некрополи" в 1927г. было извлечено 429 мумий. По возрасту похороненных, типу деформации черепов и предметам, составляющим погребальные приношения можно сделать вывод, что в некрополях хоронили людей, занимавших верхние ступени иерархической лестницы.

Перечень найденных в этих гробницах предметов поистине впечатляет: в отдельных случаях их число доходит до полутора сотен. Среди них есть одежда, украшения, оружие, пища, сосуды, останки домашних животных, инструменты, предметы из золота, головные уборы, пончо, накидки из шерсти лам и викуний и многое другое.

Керамика и украшения из драгоценных металлов действительно великолепны. Тем не менее не они отражают наиболее яркие достижения техники и расцвет искусства на южном побережье Перу, точнее говоря, в долине Писко. Самым выдающимся памятником, непревзойденным шедевром производства тех, кто оставил захоронения в Паракасе, является искусство ткачества.

Каждая паракасская мумия завернута в один или несколько великолепных плащей. Чем больше плащей, тем более знатен человек. Плащи ткались из хлопка или шерсти, искусно сверху донизу украшались тонкими вышитыми узорами самых разнообразных расцветок (до 190 оттенков). Краски были естественного происхождения. Излюбленный сюжет вышивок — кондоры, колибри, рыбы, геометрические орнаменты, напоминающие части тела животных, божества в виде сфинксов, птицы и животные с человеческими ликами. Некоторые исследователи полагают, что эти фигуры — знаки древнейшего перуанского письма. Общепризнанно, что паракасские плащи — самые лучшие текстильные изделия древних культур мира. Создается впечатление, что они лишь недавно вышли из рук мастеров-ткачей.

Нарядно одетые умершие обычно находятся в сидячем положении с поджатыми к подбородку коленями и скрещенными на груди руками. Их черепа деформированы. На некоторых видны следы трепанации. Ученые склонны видеть в этом признаки особого магического культа. Возможно, такие операции являлись одним из видов жертвоприношения. Черепа свидетельствуют о высоком уровне развития медицины Паракаса. Врачи (или жрецы) умели извлекать из проломленного черепа обломки костей, давящих на мозг и вызывающих паралич. Отверстия в черепной кости индейцы, как правило, закрывали золотыми пластинами. В ходе операции использовались хурургические инструменты из камня и кости (пинцеты, обсидиановые ножи, иглы, скальпели, турникеты для зажима кровеносных сосудов и т.д.) такого высокого совершенства, что современные врачи предприняли попытку использовать их в работе. Эксперимент привел к положительным результатам.

К сожалению, пока наука ничего не может сказать о социально-политическом устройстве общества, представители которого были погребены в паракасских некрополях. Следы паракасской культуры теряются около 200 г. до н. э.

Центральноандская область в классический

В конце I тыс. до н.э. в северо-центральных районах Перу начались крупные передвижения племен. Скотоводство распространяется в районах, где ранее оно было неизвестно. Усовершенствуется обработка минерального сырья. Керамика начала I тыс. н.э. не уступает лучшей продукции древневосточных гончаров. В середине I тысячелетия н.э. создатели культуры рекуай в горах северного Перу изготовляли парадные сосуды на гончарном круге. Однако это изобретение в дальнейшем не получило распространения.

На конец I тыс. н.э. приходится последний заметный сдвиг в совершенствовании технологии. Он ознаменован прежде всего прогрессом металлургии. На северном побережье осваивают выплавку меди из серосодержащих руд, что позволяет отныне неограниченно расширять производство этого металла. Бронза (мышьяковистая на побережье и оловянистая в горах) используется теперь для изготовления любых орудий.

С IX-X веков н.э. на побережье Перу начинается прокладка более крупных, чем ранее, магистральных каналов, соединивших оросительные системы отдельных долин.

В первых веках нашей эры в Центральных Андах начинается формирование государств с населением в сотни тысяч человек, складываются и развиваются самобытные культуры, как в горных районах, так и на побережье. Наиболее известными среди них являются культуры Наска, Мочика, Лима (на побережье), Тиауанако, Уари и Тайрон (в горах).

Культура Наска (100 – 500 гг. н.э.)

Другой важный центр южной части перуанского побережья — Наска. Его главными очагами были долины рек Ика, Наска, Писко. Представители этой культуры не оставили после себя дворцов, храмов и пирамид, которые строились со времен Чавина. От этой культуры до нас дошли лишь следы небольших сельских поселений.

Насканцы, по-видимому, были неплохими земледельцами. 2000 лет назад площадь обезвоженных земель в этом регионе была значительно больше, чем в XX в., и насканцы часто были вынуждены искать воду под землей. Они строили большие водные резервуары, прорывали огромные акведуки, подводили прямо к полям водопроводы, которые и сейчас служат их далеким потомкам. Подземные водные туннели имеют большое поперечное сечение (в рост человека) и значительную протяженность.

Однако насканцы прославились не только великолепными гидросооружениями, но и превосходными керамическими изделиями. Они создавались без гончарного круга, покрывались глазурью и имели многоцветную окраску. Древние перуанские жрецы знали и гончарный круг, и даже токарный станок, но считали кощунством их применение для изготовления предметов повседневного обихода. Эти приспособления использовались только для производства парадных ритуальных сосудов и культовых каменных предметов.

Для росписи сосудов художники использовали около 11 цветов (несколько красных и желтых оттенков, коричневый, серый, розовый, фиолетовый, а также охру и цвет кости), но не знали синей и зеленой краски. Разнообразные цветовые комбинации дополняли друг друга и радовали глаз красочным соцветием. Глиняная посуда наска часто имела форму кубка или сосуда с двумя горлышками, соединенными мостовидной ручкой в виде головы человека или птицы.

Керамика наска — самая яркая в Америке и отличается тонкостью полихромной росписи. Орнамент своебразен: антропоморфные изображения каких-то фантастических человеко-ягуаро-птиц, растения, животные, рыбы, птицы (колибри и ласточки) и обилие отсеченных вражеских голов, бывших, пожалуй, самым излюбленным сюжетом насканцев. Этот мотив связан с широко распространенным обычаем постоянно носить отсеченную голову врага, подвесив у пояса или прикрепив к руке, бедру, что свидетельствовало о доблести воина и о большом количестве магической энергии, которую давал ему такой трофей. Этот кровавый обычай нигде более не был распространен в таких масштабах, как в Наска.

Не меньше керамики были знамениты ткани наска. Их ткали из хлопка, шерсти и человеческих волос. В производстве полотен использовалась гамма из более чем 200 цветов и оттенков. Рисунки тканей часто повторяли мотивы, встречающиеся на сосудах. Древние умельцы знали вышивку, производство парчи, ковров и другие виды ткацкой техники.

Носители насканской культуры не снискали себе славу хороших градостроителей, несмотря на то, что у них были крепости (Човаченто, Амато, Уара-то), храмы (Кауачи), административные, жилые постройки из высушенного на солнце сырцового кирпича.

Самым красивым городом считается Кауачи (в долине реки Наска). Город еще плохо изучен, но установлено, что его населяло несколько тысяч жителей. Самый знаменитый памятник Кауачи — святилище Эстакерия, состоящее из сотен стволов мескитового дерева (альгарроба). Центр памятника —- четырехугольник, образуемый двенадцатью рядами стволов по 12 столбов в каждом. Его истинное назначение окончательно не установлено: большинство ученых предполагает его связь с календарем.

Однако все это не идет в сравнение с уникальным явлением культуры Наска - "Путеводными указателями для странников", как назвал его Педро Сиеса де Леон в "Хронике Перу", написанной в 1548г. Речь идет о Пампа-де-Наска. Эта долина, имеющая длину 70 км и ширину 2 км, вся испещрена множеством неглубоких линий и рядами камней. Линии и камни идут параллельно друг другу, Пересекаются, образуя замкнутые пространства, треугольники, квадраты, трапеции и другие фигуры. С поверхности земли они большей частью неразличимы, поэтому впервые их заметили с самолета в начале 30-х гг. XX в. Среди хитросплетения линий просматриваются изображения животных: 120 — 200- метровых птиц, ящеров, обезьян, игуан, пауков, касаток (одно из божеств Наска), змей и собак.

Опись фигур и линий этой уникальной гигантской картинной галереи была впервые сделана немецким математиком, профессором Марией Райхе в результате почти 30-летней исследовательской деятельности в насканской пустыне. Изображения точно соответствуют рисункам на керамике. Для того чтобы нанести их на поверхность земли, надо было сначала все начертить в маленьком масштабе на плане с исключительной точностью, так как даже 1 мм отклонения при перенесении на землю давал бы искажения в несколько десятков метров. Для этого должны были существовать специальные инструменты и единицы измерения. М. Райхе доказала, что основная мера насканцев равнялась 1 м 10 см. Ее умело делили на десятые доли (т. е. пользовались десятеричной системой), но наиболее распространенной единицей был 33 м 66 см.

Неясно, сколько людей принимали участие в реализации столь грандиозного мероприятия и каким целям служил этот уникальный памятник (космодром, аэродром, своеобразный календарь, культовый объект, послание богам или система линий, разгораживающих территории отдельных кланов и соединяющих святилища). Ясно одно, изображения действительно привязаны к зимнему и летнему солнцестоянию, имели определенное отношение к луне, а некоторые линии определяли позицию или движение звезд и созвездий. Древность изображений Наска пока установить не удалось. Однако по характеру их стиля ученые склонны считать, что они были созданы в период Чавина или несколько позднее, ближе к началу нашей эры.

Последние следы, оставленные таинственной насканской культурой, теряются около пятого века нашей эры, оставив потомкам множество загадок.

Культура Мочика (400—800 гг. н.э.) Современницей Наска и одной из самых значительных цивилизаций Перу до появления инков была культура Мочика, получившая название от долины, считавшейся ее главным центром. Область ее влияния — 24 оазиса, расположенных в долинах прибрежных рек Чикама, Виру, доходя до Пакасмайо на севере, а на юге - до Непеньи. Таким образом, территория эта занимала прибрежную полосу протяженностью около 300 км. Все исследователи, занимающиеся изучением перуанской истории той эпохи, сходятся во мнении, что распространение влияния культуры Мочика явилось следствием военной экспансии.

В этом регионе Перу хороший приморский климат и плодородная почва. Подобно египетской долине Нила мочикская земля регулярно затопляется водами реки, обеспечивая высокие урожаи два раза в год. Естественно, что в таких условиях основным занятием жителей было земледелие.

Сегодня нас не могут не удивлять агрономические и инженерные познания мочика. Они применяли орудия труда, которые спустя тысячу лет использовали инки. Многие из них и поныне не вышли из употребления у некоторых категорий сельских труженников Латинской Америки. Мочика использовали удобрения (гуано), что позволило им улучшить качество таких культур, как маис, картофель, тыква, помидоры, а также вывести некоторые новые сорта съедобных растений, малоизвестных или вообще не выращиваемых за пределами Перу. Мочикские инженеры создавали грандиозные оросительные сооружения - каналы и акведуки. По одному из них - Ла-Кумбре - протяженностью более 130 км вода от истоков реки Чикама бежит до самого побережья и в наши дни. Если русло канала должно было пересечь глубокий овраг, упорные мочика выходили из положения, создавая акведуки. Один из них - Аскопе, расположенный в той же долине Чикама, достигает в высоту 15, а в длину 1400 м. Таким образом, есть весомые основания говорить о высоком инженерном искусстве мочика.

Представители этой культуры были не только опытными земледельцами, но и искусными рыболовами. Море давало много продуктов (рыба, крабы, моллюски и др.) Уходя далеко в море на плотах и каноэ, мочика ловили рыбу удочками и сетями. Охота имела вспомогательное значение и была, скорее всего, привилегией знати. При помощи собак, загонов, сетей, копий и метательных трубок они охотились на оленей, пум и птиц. Рацион мочика дополняло мясо лам и морских свинок, которых разводили практически в каждой семье. Судя по всему, большой популярностью у мочика пользовалось пиво (чича) из перебродившего маиса. По подсчетам Табио, при разумном использовании и распределении всех этих ресурсов, их вполне хватало на 2 млн. человек, проживавших тогда на побережье.

Большую роль в хозяйстве играло ремесло: ткачество, изготовление одежды и изделий из перьев (головные уборы и украшения), ювелирное дело. Мочика признаны лучшими металлургами доинкского Перу. Они работали с золотом, серебром и медью, владели чеканкой, ковкой, пайкой, инкрустацией полудрагоценными камнями и перламутром. С помощью этих техник мочика достигли значительных успехов в искусстве всех видов мелкой пластики из золота, из дерева, раковин и кости. Печально знамениты найденные в XIX в. полковником Ла Роса изящные бабочки, которые могли парить в воздухе, если на них дунуть. Каждая из бабочек, а их было около пяти тысяч, весила менее грамма и не была похожа на другую. К сожалению, вся эта уникальная коллекция была переплавлена в золотые слитки.

Главным достижением культуры мочика остается керамика. Самая существенная особенность — отсутствие жанровых сцен, ее сюжеты связаны с мифами и верованиями. Назначение большей части мочикской керамики было не бытовое, а религиозное, эстетическое и общественно-политическое. Высококвалифицированные мастера, специализировавшиеся в данной области, работали по заказу государства, создавая художественные произведения со сложными пиктограммами, имевшими глубокий смысл. Мастерство умельцев мочика было настолько совершенно, что рисунки керамики как бы оживают, становятся динамичными и дают возможность наблюдать, например, превращение обычной морской улитки в растущего на глазах демона, мечущегося в своем панцире. Талантливо воспроизводились даже эмоциональные состояния (боль, радость, печаль и т. п.).

Сюжеты керамических изделий позволяют познакомиться с общественным устройством мочика. На вершине общественной пирамиды стоял правитель, опиравшийся на двух-четырех сопровителей (по числу «четвертей» государства), разделявших между собой сферы влияния (государство, армия, культ, судебная власть).

Законы мочика были жестоки. За малейшую провинность отрубали какую либо часть тела (руку, ногу, нос или губы). Высшая мера наказания — убийство камнями. Все эти процедуры проходили публично.

Основу общества составляла самая многочисленная часть населения - свободные общинники — земледельцы и ремесленники. Ниже стояли слуги - свободные, но не имеющие земли люди, а в самом низу общественной пирамиды — рабы.

Определить социальную принадлежность различных слоев населения можно было по одежде: у знати богатые наряды с множеством украшений, у рядовых жителей — простая одежда, рабы ходили нагими.

Мочика, как и все индейцы, были очень религиозны. Они еще почитали божественного ягуара, но культ этого животного уже затмевается поклонением таинственному ночному светилу, повелевающему приливам и отливам рек и морей, влияющему на урожаи и людские эмоции - Луне (Си). Однако самым главным божеством мочика считали богочеловека - Аи Апэка («Toт, кто творит»). Он создал Вселенную и, поддерживая ее жизнеспособность, борется с Тьмой и Хаосом, помогает людям. Верными проводниками Творца считались сокол, морской орел и собака. Подобно мезоамериканским народам, мочика «питали богов человеческой кровью», которая «передавалась» священным силам при посредничестве гонцов - морских орлов. Поэтому рисунки так часто изображают этих птиц, пьющих из ритуальной миски. Это наиболее распространенный мотив в мочикской культуре.

Особым ритуалом были спортивные состязания в беге, а каждодневным обрядами считались чтение молитв и употребление листьев коки, обладающеми наркотическим действием.

О культовых сооружениях мочика можно судить по пышным храмам, особенно по двум гигантским сооружениям, известным сегодня как Уака-дель-Соль ("Пирамида Солнца") и Уака-де-Луна ("Пирамида Луны"). Они представляют собой постройки, расположенные на нескольких ступенчатых платформах.

«Пирамида Солнца» - одна из самых грандиозных перуанских построек. Это ступенчатое монументальное сооружение, воздвигнутое в культовой метрополии в долине реки Моче (Пампа-де лос Мочика), имеет площадь основания 342х159 м и высоту 48 м, его дополняет «Пирамида Луны» (основание 80х60 м, высота 21 м), внутренние стены которой были покрыты многочисленными росписями. Одна из них, например, изображала бунт вещей и их войну с людьми. Встречаются также «портреты» пленных, предназначенных в жертву богам. Живописные изображения украшали и другие постройки мочика. Так, например, сюжет росписей одной из пирамид, расположенной в Паньямарке, дает представление о социально-политическом устройстве этого государства, а также о подвигах мочикских воинов. Остатки уникальных ритуальных построек сохранились также в долинах рек Непенья (шестиступенчатая двадцатиметровая пирамида), Хекетепеки (религиозный центр Пакатнаму — 57 пирамид) в других местностях. Их связывали широкие дороги (9,8 м), хотя индейцы древнего Перу не знали колеса.

Монументальная архитектура, масштабы ирригационных сооружений позволяют предполагать наличие у мочика деспотического государства.

Нельзя сказать однозначно, была ли письменность в Мочикской культуре. Не исключено, что ответ на этот вопрос может дать керамика. По мнению некоторых ученых, рисунки на керамических сосудах заменяли мочика письмо. Однако перуанский исследователь Рафаэль Ларко Ойле считает, что оригинальной письменной системой являются бобы фасоли, покрытые различными черточками, кружочками, крестиками и точками, которые часто встречаются на посуде и тканях. Отсюда он делает вывод: изображенные на рисунках бегущие персонажи - часки (гонцы). Они передают друг другу кожаные мешочки, наполненные бобами фасоли с изображенной на них письменной информацией.

О ткацком искусстве мочика мы можем судить к сожалению в основном по изображениям на керамике, поскольку земли этого района не способствуют длительному сохранению подверженных тлену материалов. Тем не менее то немногое, что дошло до наших дней, свидетельствует о значительном развитии ткачества.

Говоря об обработке металлов, нельзя не отметить, что мочика не знали бронзы. Вместе с тем они оставили доказательства своего высокого мастерства в ювелирном искусстве - восхитительные чеканные украшения из золота и сплавов из золота, серебра и меди. Они знали технику утрачиваемой восковой модели, пайку, отпуск металла и позолоту. Больших успехов мочика достигли и в мелкой пластике из дерева, раковин и кости.

Судя по всему, мочика были большими любителями музыки, о чем можно судить по найденным при раскопках барабанам, бубнам, небольшим трубам и флейтам разных типов. Танцоры, изображения которых встречаются на керамике, обряжались в маски животных и прикрепляли к одежде шлейфы. Эти танцы, по-видимому, имели отношение к религиозному культу, отражавшему воинственный дух мочика. Самым распространенным образом этого культа был ужасающего облика ягуар с антропоморфными чертами. Позднее этот культ унаследовали носители культуры Чиму. Ягуара они почитали под именем Ай-Апека как бога войны, которому во время ритуальных церемоний воины-жрецы приносили жерты.

Культура мочика, достигнув высокого уровня развития и самостоятельности, исчезает с исторической арены в начале IX в. н. э.

На центральном побережье существовало, по-видимому, еще одно объединение, близкое по характеру Мочика, которому соответствует культура Лима, но оно было в два –три раза меньше мочикского и изучено хуже. Дальше к югу власть местных вождей не распространялась за пределы отдельных оазисов.

Культура Тиауанако (500 г. до н.э.- 1100 г.н.э.)

Одной из наиболее значительных в южноамериканском регионе признана культура Тиауанако. Ареалом ее распространения были Центральные и Южные Анды, а центром, откуда исходило ее влияние, город Тиауанако, расположенный на Боливийском плоскогорье (Верхнее Перу) на высоте 4 тыс. м над уровнем моря, в 60 км восточнее Ла-Паса. Тиауанако часто называют «американским Тибетом». Холодная равнина, окруженная снежными Кордильерами, находится к югу от самого высокогорного в мире судоходного озера Титикака. Считают, что в период расцвета культуры оно доходило до самого города.

Зарождение «имперской» цивилизации Тиауанако началось в конце 1-го тыс. до н.э., а расцвет ее приходится на длительный период, называемый археологами классическим. Он продолжался с III по VIII в. н. э. Тем не менее, следует отметить, что единого мнения относительно хронологических рамок и этапов развития этой культуры пока не существует. Так, например, Табио считал, что период "классического" Тиауанако и берущих от него начало культур Уари и Пачакамак, приходится на 500-900 гг. н. э. Ибарра Грассо разработал полную хронологическую периодизацию развития Тиауанако, выделив пять основных этапов. Первые три: с 500 г. до н. э. примерно по 300 г. н. э. - "эпоха зарождения"; четвертый: с 300 г. н. э. по 800 г. н. э. - "классический период"; пятый: с 800 г. н. э. примерно по 1100 г. н. э. - "экспансионистский период". Другие исследователи, например А. Познанский, приписывали этой цивилизации возраст в 16 - 18 тыс. лет. Нерешенным остается также и вопрос о том, был ли Тиауанако городским поселением, или представлял собой ритуальный центр. Исследования последних лет позволяют делать вывод о том, что руины Тиауанако соответствуют сходному типу городов Мезоамерики, таких как Теотиуакан. Подобный тип городского поселения носил в древности название "Тайпикала", что на языке аймара означает "срединный камень". Тиауанако был городом - государством, территория распространялась на гораздо более обширный район, чем тот, который в настоящее время занимает археологический комплекс. По мнению Ибарра Грассо, в рамках той же цивилизации Тиауанако в близлежащих районах существовали другие города-государства, хотя до сих пор они не открыты. Если бы эта концепция подтвердилась, можно было бы с достаточной степенью вероятности утверждать, что политическая организация Тиауанако была сходна с организацией майя или чибча.

Тиауанако занимал пространство в 450 тыс. кв. м. Его великолепные сооружения имели каменную кладку. На 100-тонные блоки из песчаника положены кубы весом по 60 т. Эти блоки подгоняли друг к другу с такой точностью, что не надо было прибегать к известковому раствору, он просто был не нужен. Наиболее впечатляющей постройкой городища является Акапана — пирамида высотой 15 м и длиной основания 250 м, на вершине которой находится искусственный водоем, четко ориентированный на восток. Наличие искусственного источника воды дало основание некоторым исследователям считать пирамиду крепостным сооружением, использовавшимся как укрытие в случае осады.

Самым загадочным сооружением Тиауанако считается «Полупогруженный храм», его основание опущено почти на двухметровую глубину. Не менее знаменит другой выдающийся памятник города -Каласасайя. Это самое большое тиауанаканское сооружение (128х118 м), поднятое примерно на 3 м. над поверхностью земли, имеет прямоугольное основание площадью около 1300 кв. м и обнесено четырехгранными каменными столбами с каменной кладкой в промежутках между ними. Внутренний двор Каласасайи находится ниже уровня земной поверхности. Древние обитатели города вступали во дворец через большие каменные ворота по монументальной лестнице с шестью ступенями. Комплекс был украшен золотом. Даже гвозди, державшие золотую фольгу, покрывавшую здание, были золотыми. Интересно, что на территории Тиауанако в руинах дворца Кантатайита, расположенных к западу от Акапаны, есть большой камень, служивший макетом для постройки Каласасайи. На него нанесены все ее детали. В числе археологических памятников, окружающих Каласасайю с запада и востока, есть небольшой подземный храм.

Внимания заслуживает и монументальная скульптура Тиауанако. По размерам она превосходит даже ольмекскую. В основном это гигантские стелообразные колоссы высотой от 3 до 7, 5 м и весом до 100 т. Высеченные из монолитных каменных глыб, они стоят в Пума-Пунко - археологическом комплексе, расположенном в километре к юго-западу от центральной части Тиауанако. Самая знаменитая из них — так называемый «Монолит Беннетта». Голова статуи из розового камня украшена тюрбаном, руки сложены на груди, живот перевязан широким поясом, а глаза смотрят прямо перед собой, создается иллюзия, будто из них текут слезы. Возможно, некогда этот монолит был раскрашен. Все статуи отличаются такими характерными чертами как выпирающие ребра, заметно выступающие челюсти и губы, которые подчеркивают их сверхъестественный характер. Почти все статуи покрытты фрагментарными рисунками. Интерес вызывает тот факт, что ни одна из статуй не изображает женщину. Каменные изваяния запечатлели образы воинов и жрецов.

Прославили Тиауанако Инти-Лунку («Ворота солнца»), высеченные из единой глыбы андезита высотой 3 м и шириной 4 м. Их вес превышает 10 т. Верхняя часть ворот украшена богатым рельефом, в центре которого фигура главного божества. От его головы расходятся солнечные лучи, руки сжимают жезлы, из глаз текут слезы. К богу устремились бегущие существа ( 48 персонажей) с крыльями за спиной и коронами на головах. Некоторые из них антропоморфны, другие имеют головы кондоров. Вероятнее всего, фигура на Инти-Лунку изображает древнее божество андских индейцев - Кон-Тикси Виракочу - Творца Мира. Мифы повествуют о том, что он сотворил свет, а затем и землю. Для того чтобы она не была пустой, бог создал людей, которые и построили город Тиауанако. Но так как люди не желали следовать наказам Виракочи, разгневанный бог превратил их в камни и послал на землю потоп, длившийся шестьдесят дней. После того как воды отошли, а земля просохла, Творец продолжил созидание — сотворил «небесные диски»: Солнце, Луну, Венеру и другие планеты, звезды и созвездия и вновь людей — мужчин и женщин. Он отправил их парами по всему свету. Затем бог создал животных. Пройдет время и Виракоча в образе просветителя появится на Земле для того, чтобы разделить людей на племена и народы, дать им законы, религию, ритуалы, научить полезным занятиям.

В конце I тыс. н. э. в Тиауанако складывается могущественная и образованная правящая верхушка, которая жила за счет излишков труда земледельцев (основной продукт — картофель и перуанский рис). К услугам знати были ремесленники, крестьяне и торговцы, которых называли людьми без титула. Можно предположить, что город был государством с высокой степенью централизации управления, поскольку возведение тиауанаканских сооружений и доставка тяжелого строительного материала требовали организованного труда тысяч человек.

В Тиауанако обрабатывали медь, бронзу, олово, золото и серебро. Об этом свидетельствуют украшения, топоры, диски, золотые сосуды.

Изящество изделий гончаров не уступало керамике Наска. Тиауанаканские умельцы создают керамические изделия, которые по совершенству могут соперничать с фарфоровыми. Различной формы, чаши-пуку, кубки-керо, зооморфные сосуды в форме голов ягуара, ламы, кондора. Роспись керамики была полихромной, натуралистичной и стилизованной (украшена орнаментом, подобным греческому меандру, и ступенчатыми мотивами). Она четко очерчивалась черной и светло-коричневой красками.

По-видимому, в том же стиле были украшены тиауанаканские ткани. Самым распространенным ее видом были пончо. На некоторых пончо имелись ряды темных полос. Предполагают, что такие пончо были "формой" государственных служащих. Несмотря на то, что из-за влажности почвы ткани Тиауанако не сохранились, скульптура и изображения на керамике дают нам возможность делать вполне обоснованный вывод о том, что тиауанаканское искусство ткачества было не ниже паракасского.

До конца I тыс. н. э. влияние Тиауанако распространялось лишь на близлежащие земли - к югу от озера Титикака и некоторые его острова, а также территории, лежащие к востоку от долины Ла-Паса. Однако в первые 400 лет I тыс. это государство стало проводить активную экспансионистскую политику и подчинило себе территории современных боливийских департаментов Ла-Пас, Кочабамба, Оруро и Потоси. Позднее Тиауанако стало господствовать во всем Южном Перу, включив в свои владения Куско и территории побережья вплоть до Кальехон-де-Уайлас. На юге его влияние доходило до пустыни Атакама в Чили.

В этот период Тиауанако максимально распространяет свое культурное влияние и политическую гегемонию. Но одновременно наметился упадок художественного стиля, а вслед за этим и общий культурный упадок. В начале XII в. Тиауанаканское государство перестало существовать. С авансцены южноамериканской культуры уходит еще одна уникальная цивилизация. Тем не менее, в ту эпоху существовал по меньшей мере еще один центр, уровень развития которого достиг таких же высот, как и Тиауанако. Назывался он Уари.

Культура Уари (500 - 1200 гг. н.э.)

Уари располагалось к северу от Тиауанако. Влияние этого высокогорного государства распространялось как раз на тот регион, где впоследствии к власти пришли инки. Эта культура была открыта в 1931 г. Тельо в бассейне реки Мантаро в провинции Уанта департамента Аякучо. По терминологии Лумбрераса державу Уари также называют "империей Аякучо". Ее земли простирались от Кахамарки и Ламбаеке до Куско и Арекипы, а столицей был Уари, число жителей которого превышало 50 тыс. человек. Своего высшего уровня развития "империя Аякучо" достигла к IX в.

Свое название эта древнеперуанская держава получила от наименования ее столичного центра. Городские постройки этого археологического комплекса занимали пространство в 10 тыс. кв. км. Архитектура и скульптура Уари во многом уступали достижениям Тиауанако - каменная кладка стен была гораздо грубее, а на статуях отсутствовали изящные рисунки, столь характерные для Боливийского плоскогорья. Тем не менее, некоторые исследователи полагают, что Уари испытывало на себе культурное влияние Тиауанако и Наска. От Наска это государство получило в наследство секреты многих ремесел, в частности изготовление шерстяных тканей, а также торговлю, благодаря которой купцы "империи Аякучо" сумели распространить свое влияние на юге до Каньете, Ики, Лимы и даже Арекипы, а на севере - Кальехон-де-Уайлас. От Тиуанако были восприняты некоторые черты архитектурного стиля, керамики, техника производства изделий из бронзы и украшений из бирюзы. Кроме того, Тиауанако передал "империи Аякучо" свой религиозный культ, главным божеством которого был тот же персонаж, что был изображен и на Инти-Лунку.

Активная военная экспансия Уари началась в первые годы X в. и охватила всю территорию нынешнего Перу. При этом завоеватели насильно навязывали покоренным племенам своих богов. Владыки Уари в определенном смысле были самыми близкими по культуре предшественниками инков. И те и другие были жителями гор, и те и другие были завоевателями; подобно инкам, они, судя по всему, держали своих подданных в ежовых рукавицах, рассылая повсюду строгие приказы. Для сбора налогов они отправляли сборщиков в самые отдаленные места империи.

Расширение "империи Аякучо" предполагало основание городов, подобных самому Уари, способных прокормить многочисленное население. Не случайно рядом с ними были расположены склады продовольствия, резервуары для хранения воды, прорыты каналы и созданы другие сельскохозяйственные строения, связанные между собой сетью пешеходных дорог, как, например, в Чинчайсуй. Уари были прирожденными строителями, они стали поистине первыми городскими планировщиками в Южной Америке. Один из крупнейших административных центров империи - город Пикильякта, расположенный всего в 27 километрах к юго-востоку от Куско, они спланировали с такой безукоризненной точностью, точно ставили военный лагерь. Пикильякта насчитывал 700 монументальных сооружений, многие из которых достигали высоты трехэтажного дома и были длиной около 46 м. Каменная кладка стен таких зданий скреплялась цементом, смешанным с глиной, а снаружи накладывался слой глины с гипсовой штукатуркой. Судя по сохранившимся развалинам, стены некоторых построек достигали 1,8 м в ширину и возвышались на фундаменте до отметки 15 м. Некоторые исследователи полагают, что позднее примером Пикильякты воспользовался Инка Пачакути для обновления Куско. Судя по всему, великий правитель прямо заимствовал как планировку улиц, так и общую схему "канчи" - закрытого жилого участка с внутренним двориком, который стал образцом для домов в имперском инкском стиле.

По мнению Табио, "империя Аякучо" начала распадаться уже к 800 г., а ее города были покинуты жителями. В этот период подобные процессы наблюдались и в Мезоамерике. Но существует и другие точки зрения относительно времени заката Уари. Так, например, Лумбрерас в работе "Происхождение государства и общественных классов в доиспанском Перу" стремится доказать, что существование этого государства было более продолжительным. По его мнению, Уари, называвшийся "бирюзовым городом", перед тем как исчезнуть к XII или XIV в., пережил длительный период упадка. Не исключено, что падение Уари было связано с вторжением племен чанка - нового народа завоевателей, которому было суждено недолгое существование: уже занималась заря инкского периода. Тем не менее, на месте Уари остались свидетельства его былого величия - стены, улицы, площади, храмы, обломки домашней утвари и инструментов, применявшихся на общественных работах, а также останки создателей этой империи.

Тайрон (600 - 1100 гг. н.э.)

В районе горы Сьерра-Невада-де-Санта-Мар-та жили племена, которые впоследствии получат название тайроны («золотых дел мастера»). Они занимались террасным земледелием (маис, юкка), садоводством, рыболовством и пчеловодством. Тайроны были прекрасными строителями. Их города достаточно велики. В центре каждого из них стоял храм. Для тайронской архитектуры характерны высокие каменные платформы под домами и длинные лестницы с выстланными плиткой ступенями, ведущие к жилищам, расположенным высоко в горах, а также огороженные треугольные площади, акведуки, каналы, мосты и вымощенные камнем дороги.

Ремесленники Тайрона изготовляли разнообразную керамику (статуэтки и свистульки, амфоры и зооморфные курительницы, погребальные урны и антропоморфные вазы), хлопчатобумажную одежду и уборы из перьев. Но более всего они прославились броскими ювелирными украшениями: подвесками для носа, браслетами, большими амулетами, кольцами, которые носили на руках и ногах, бусами и ожерельями.



3.Центральноандская область в постклассический период.

Автор-Е.А.Тюрин

Последний период в истории доколумбовой Америки представлен на территории Центральноандской области культурами Чиму и Инков, а в Промежуточной области культурой Чибча.

Политическая интеграция Анд на этом этапе также завершается образованием единого государства, население которого приближалось к 10 млн. Древнее Перу оказалось подготовлено к объединению всем ходом своего предшествующего развития. К началу XV века население региона превысило уровень, достигнутый в период существования ранних государств. Изобилие освоенных природных ресурсов позволяло отвлечь массу людей (порядка десяти процентов всего населения) от производства продуктов жизнеобеспечения и превратить их в постоянных или временно призванных воинов, строителей, администраторов и служителей культа. Второе условие успеха – создание превосходной сети коммуникаций, также на основе предшествующих достижений в этой области. Запущенный в ход хозяйственно-административный механизм содействовал накоплению огромных запасов как продовольствия, так и престижных ценностей, распределявшихся по мере надобности, исходя из интересов центральной власти. Первые – запасы продовольствия – обеспечивали лояльность народных масс, второе – престижные ценности – привилегированных слоев общества.

Культура Чиму (1200-1476 гг. н.э.)

После распада Тиауанако на его землях сложилось пять основных племенных объединений. Основную роль в этот период времени играли племена чиму. Они расселились от самого севера страны до окрестностей Лимы. Следующей по значению была группа воинственных чинча, занимавших земли от нынешнего департамента Ика до границ Чили. Эти два племенных объединения господствовали практически над всем перуанским побережьем. В горных районах обитали племена колья, подчинившие своей власти весь район плоскогорья. Храбрые чанка занимали часть долин Апуримака и Писко, а также провинции Андауайлас, Аякучо, Уанкавелика и прибрежные области Ики. Последними были инки - воинственный народ, быстро развивавшийся в политическом и экономическом отношении. Первоначально они занимали районы Куско и Апуримака. Соперничество между этими племенами было неизбежным, что в свою очередь повысило роль городов как оборонительных центров. Ускорение процессов урбанизации вело к широкому распространению общественных работ. Все это требовало более высокого уровня политической организации общества.

Наиболее развитым из этих племенных союзов к моменту возвышения инков было государство чиму - царство Чимор. Его военная мощь и культурное влияние распространялись от Пиуры до Парамонги в долине Форталеса, и дольше на юг, вплоть до окрестностей Лимы. Столицей их был город Чан-Чан, расположенный неподалеку от нынешнего Трухильо.

Согласно преданию, народ чиму приплыл по морю на бальсовых плотах откуда-то с севера. Его возглавлял человек по имени Такайнамо. В долине Моче он сошел на берег, воздвиг святилище, где совершил благодарственные обряды покровительствующим ему богам, и основал царство Чимор. Местное население признало в нем нового повелителя. Владения царства Чимор простирались на тысячи километров. Это было самое могущественное государство из всех известных ранее в Южной Америке. В покоренных областях властители чиму оставляли своих наместников, которые контролировали управление местных князей. Представителей таких слоев общества называли "высокородными мужами". Им противопоставлялись «слуги».

В государстве Чимор было много городов, чьи мертвые развалины сохранились до наших дней. Это Апурлек, Фадо, Чакма и др., но все они меркли перед величием и великолепием столицы - города Чан-Чана. В преводе это означало «Дом змей» — ведь змеи почитались там как священные существа. В период расцвета город населяло более ста тысяч человек.

Чан-Чан расположился недалеко от знаменитой культовой метрополии Солнца и Луны (Пампа-де-лос-Мочика). Он занимал территорию 20 кв. км и застраивался очень продуманно, по заранее составленному плану. Город был разделен на десять кварталов, обнесенных 30-метровыми стенами, дополнительно укрепленными стволами деревьев твердых пород. В каждом квартале были свои святилища и парки, площади и хорошо спланированные улицы, общественные здания и сады, водохранилища. Центр Чан-Чана составляла череда царских владений, называемых сегодня "сьюдаделас" (городки). Первоначально считалось, что "сьюдаделас" были своеобразными "гетто", разделяющими население по социальному или профессиональному признаку. Но как выяснилось позже, каждая такая территория, по сути дела, была царским дворцом. Когда владыка умирал, его, по-видимому, хоронили в собственном жилище вместе с утварью, драгоценностями и огромным числом (десятками, если не сотнями) молодых девушек, приносимых ему насильственно в жертву. Его собственность переходила в руки его родственников, а преемник строил себе новую резиденцию на новом огороженном стенами участке.

На меньших по размерам участках, примыкавших к "сьюдаделас", по-видимому, размещались дома знати и высокопоставленных чиновников, они играли роль своеобразного буфера между королевскими дворцами и кварталами простолюдинов.

Здания украшал причудливый штампованный глиняный орнамент. Рельефы изображали стилизованных животных, птиц и состояли из решеточек и полос, крестов и ступенчатого меандра. Эти фризы создавались тремя различными способами: узор наносили непосредственно на еще непросохшую глиняную стену; делали кладку из уже формованных кирпичей; создавали рельефную поверхность методом тиснения. Рельефы построек Чан-Чана первоначально были покрыты штукатуркой и ярко раскрашены. Как правило, они окрашивались белой краской. Стилистика изображений напоминает текстильные образцы, перенесенные на кирпичную кладку.

Признавая, что чиму были мастерами архитектуры, ученые пока не могут ответить на вопрос, почему индейцы возводили стены секциями, не имевшими рационального зерна ни в архитектурном, ни в художественном плане. Высказывалось предположение, что каждая такая секция представляла собой учитываемую единицу труда всей бригады за определенный период времени. В любом случае, стены Чан-Чана выдержали испытание временем. Обычно они были шириной 4 метра у основания и 1,2-1,5 метров наверху. Им удалось простоять примерно 600-800 лет, и, несмотря на происходившие время от времени землетрясения, они стоят и поныне.

Между кварталами в черте города находились орошаемые поля. Для увеличения безопасности Чан-Чан был обнесен двумя мощными оборонительными стенами. Сходные с Чан-Чаном города находились во всех владениях чиму. Одним из них был Пакатнаму - современный Пакасмайо.

Оборонительные сооружения являются характерным образцом культуры Чиму, а их эталоном признана крепость Парамонга. Она защищала южные границы государства и высилась на холме самого западного отрога Кордильер, между двумя реками с очень быстрым течением. Взять крепость приступом было невозможно, со всех сторон она была окружена могучими стенами. Крепость имела ступенчатое пирамидальное строение. На оборонительном валу находились ворота, которые можно было быстро забаррикадировать. От них хорошо укрепленная дорога вела к следующей крепостной ступени. Центр сооружения располагался на третьей ступени, также окруженной стеной, но даже здесь проникновение врага затрудняло множество тупиков и коридоров. Причем чиму ухитрились провести в это «орлиное гнездо» даже водопровод.

Но поистине самым удивительным и грандиозным сооружением перуанской архитектуры вообще и чимусской в частности была так называемая Великая перуанская стена. Она простирается от берега моря до высокогорного места Сучимансильо и имеет толщину 5 м, высоту 3 м и длину около 100 км. Стену построили из камня, скрепленного крошкой, и укрепили четырнадцатью небольшими крепостями. Этот многокилометровый вал очень напоминает знаменитую Великую китайскую стену, защищавшую Циньскую империю от вторжений. Скорее всего он служил этим целям и в Перу.

Помимо архитектуры, чиму добились высоких результатов и в металлургии. Они выплавляли различные металлы и первыми в Южной Америке открыли бронзу. Их ножи, мотыги и копья высоко ценились, как и золотые и серебряные украшения. Предпочтение отдавалось серебру — оно считалось металлом Луны, которой чиму поклонялись как верховному божеству. Что же касается золота, то чиму ценили его не как признак состоятельности, у них не было денег, а как символ власти и высокого престижа. У них, как и у инков, только высшая знать имела право носить золотые одежды. Владыки чиму пили из золотых кубков, расчесывали волосы золотыми гребнями и вышипывали волосы на лице и теле золотыми щипчиками. Судя по всему, самым ценным в золоте была сама идея, а не факт его существования, не его физические свойства и внешние признаки.

Зато чимусская керамика не принесла чиму славу. Она была практична, но не особенно красива и мало орнаментирована. Характерным для гончаров чиму стал сосуд с двумя отверстиями, из которых одно издавало свист, когда в него входил воздух при выливании жидкости из другого отверстия. Производство керамики, организованное государством, имело у чиму почти промышленный характер.

Особым видом художественной деятельности умельцев чиму было изготовление одежды для аристократов из желтых, зеленых и синих перьев птиц. Наиболее ценились плащи и перелины на хлопчатобумажной основе, украшенные оригинальными аппликациями. Такие изделия не только красиво смотрелись, но были еще и практичны — не промокали.

Вся жизнь царства Чимор проходила под знаком «См». Так здесь называли ночное светило. Солнце в пустыне было врагом, а Луна, управляющая реками и морями, — другом. Так как она могла закрывать собой Солнце, то, следовательно, была более могущественным божеством. Поэтому солнечные затмения были в Чимор праздником. Но когда тень Земли находила на Луну, в государстве объявлялся траур. Чтобы помочь своему главному божеству жить и побеждать врагов, на маленьких цветных одеяльцах приносили в жертву пятилетних детей. Помимо Луны, особым почетом было окружено созведие Плеяд (Фур) — новый год начинался с его появления на небосводе. Другой значительной планетой считалась Венера (Ни).

Однако звезды и планеты, которым поклонялись чиму, не спасли их от нападения врагов. В 1476 г. последний верховный правитель Чимо Капак потерпел поражение от войска инков, а само государство было присоединено к территориям победителя.

Но существуют и иные подходы к истории заката чимусского государства. Некоторые исследователи полагают, что царство Чимор достигло своего наивысшего развития уже в период расцвета инкской державы и даже пережило ее, просуществовав вплоть до конца XVI века. Эта версия привносит новый элемент в осмысление высокоразвитых культур доколониального Перу: благодаря ей оказалось возможным выделить традиции чиму в период конкисты и в первые годы испанского колониального господства. Она позволила хронистам XVI в. донести до нас предания о династии Найламп из Ламбайеке и о жизни в Пакасмайо. Те же хронисты писали о высоком уровне культуры и политической организации, аристократизме и деспотизме у чиму. От них мы знаем, что чиму говорили на языке, отличном от кечуа.

Для знакомства с общественной организацией племен чиму очень много материала дает археология. Когда специалисты сталкиваются с чимусской монументальной архитектурой, созданной, несомненно, в результате хорошо организованных общественных работ, со сторогим делением городов на кварталы, он приходит к выводу о наличии в этом обществе сильной централизованной власти, классового размежевания, четкого разделения труда и эффективной системы управления. Судя по полученным данным, сегодня мы можем говорить о том, что это было урбанистическое, хорошо организованное, теократическое (правители считались божествами) и в достаточной степени агрессивное общество.

Культура Чибча (1200-1500 гг. н.э.)

Славу знаменитых культур Промежуточной области — сан-агустинцев и тайронов затмили достижения племен языковой группы чиб- ча, живших в долине рек Богота и Согамосо и называвших себя муиска. Основа экономики чибча — земледелие. Они выращивали кукурузу и картофель, фасоль, бататы и помидоры, ананасы и авокадо, а также используемые в ритуальных целях табак и коку. Единственным источником мясной пищи была охота. Из животных чибча приручили только собаку. Большую роль в хозяйстве играл обмен. Его главными предметами являлись соль, полотно, кока, золото и изумруды. Эти драгоценные зеленые камни добывали в шахтах Чиворе и Сумундоки. А золота у чибча (муисков) не было, его привозили издалека. Тем не менее в обработке именно этого металла они добились поразительных результатов. Чибча были единственными в доколумбовой Америке, кто делал из золота небольшие диски (техуэлос), выполнявшие функции монет. Однако их нельзя назвать деньгами в полном смысле этого слова. Скорее всего они были украшениями, а не формой всеобщего эквивалента.

Каждые четыре дня в крупных населенных пунктах муисков устраивались большие торги. Процветала и внешняя торговля. Для ее улучшения была построена дорога, которую называли Дорогой соли. Именно соль была главным предметом экспорта.

Ко времени прихода европейцев у чибча существовало девять зарождавшихся государственных объединений — племенных союзов. Они состояли из населения одной долины, куда входило от 80 до 120 деревень. Во главе каждой деревни стоял местный вождь, руководивший всеми делами общины и подчинявшийся верховному правителю долины.

Основной частью населения и главными производителями были свободные чибча — крестьяне, ремесленники и горняки. Их называли «платившими подать». Они возделывали поля, изготовляли керамику, ткали ткани из хлопка и раскрашивали их способом набойки. В обществе существовали рабы, но они не играли значительной роли в производстве. Рядовые чибча жили патриархальными семьями, в которых была распространена полигамия. Группы семей составляла общину.

Вожди и жрецы являлись элитой общества. Их можно было узнать не только по хорошо обустроенному быту, но и по одежде — великолепным раскрашенным мантиям с золотыми пластинами. Диадемы и ожерелья были принадлежностью только верховного правителя. Его дворец облицовывался золотом, украшался резьбой и настенной росписью. Никто не смел взглянуть правителю считавшемуся земным воплощением бога Луны, в глаза. Он имел множество жен, которых в качестве дани (помимо продуктов и ремесленных изделий) отдавали ему рядовые муиски. Когда он умирал, на трон обычно вступал сын его старшей сестры, готовившийся к вступлению в «должность» в течение шести лет: жил в храме, из которого мог выходить только ночью, не ел мяса, не солил и не перчил пищи, не знал женщин.

Когда не было законного наследника, правитель сам выбирал себе преемника. Кандидаты на престол подвергались предварительному испытанию и обряду коронации.

Коронация правителя чибча была связана с религиозными представлениями. Известно, что колумбийские индейцы поклонялись Солнцу и Луне, жившим в небесной глубине задолго до того, как были созданы люди. Последние, по преданиям, были сотворены из праха: мужчина из глины, а женщина — из травы. Но были и те, кто имел божественное происхождние. Из вод священного озера вышла однажды богиня Бачуё с маленьким мальчиком на руках. По достижении зрелого возраста он стал ее мужем. От этого брака родились дети, которые дали начало династиям вождей. Состарившись, божественные родители вернулись в воды озера, из которого вышли, и превратились в змей.

Позднее, когда люди расселились по земле, с востока явился бог воинов и правителей — Бочика. У него была белая кожа, светлые волосы, усы и борода, а с плеч ниспадал длинный плащ, украшенный маленькими деревянными крестиками. Бочика учил индейцев добру и любви. Он показал, как нужно прясть хлопок, выделывать ткани, шить одежду и рисовать на ней знак креста, Но религия муисков была дуалистичной, и у Бочика появился противник Чибча- Чум — бог тех, кто был связан с золотом: горняков, ювелиров, торговцев. Борьба двух божеств отразилась в мифе о водопаде Текендама. Для того чтобы наказать жителей Боготского плоскогорья, Чибча-Чум затопил его. Люди обратились за помощью к Бочика. Золотым жезлом он пробил в горе расселину, и вода начала уходить. Но ее было так много, что с тех пор она все падает и падает со скал.

Религиозными обрядами муисков руководили жрецы (шекё). Они задабривали богов и духов предков щедрыми жертвами — корзинами золота и изумрудов. Человеческие жертвоприношения совершались только в честь солнца, но были чрезвычайно многочисленны. Жертвы (военнопленные и 15 — 16-летние юноши (мохас) из племени марбараче) считались посредниками между людьми и богом. Ритуал проходил высоко в горах в час восхода. Кровь должна была помочь рождению светила. Ее проливали на камни, священная сила сердец уходила в небеса, а бездыханные тела оставались лежать на скалах, чтобы Солнце могло забрать до капли всю их силу и энергию.

Цивилизация Инков (1200 -1572)

Когда началось восхождение культуры инков (1200—1572), все предшествующие выдающиеся цивилизации Южной Америки сошли с арены истории или стремительно приближались к закату. Страна инков находилась в юго-западной части материка, простираясь с севера на юг на многие тысячи километров. В период своего расцвета на ее территории проживало 15—16 млн. человек.

О происхождении этого народа рассказывают легенды. Бог Солнца Инти с печалью наблюдал жизнь людей на земле: ведь они жили хуже диких зверей, в нищете и невежестве. Однажды сжалившись над ними, Инти послал к людям своих детей: сына Манко Капака и дочь Мама Окльо. Дав им посох из чистого золота, божественный отец велел обосноваться там, где посох без труда войдет в землю. Произошло это неподалеку от селения Пакари-Тамбо, лежащего у подножия холма Уанакаури. Во исполнение божественной воли Солнца его дети остались и основали город, который назвали Куско. Людям, обитавшим там, они дали религию и законы, мужчин научили возделывать землю, добывать редкие металлы и обрабатывать их, а женщин — ткать и вести домашнее хозяйство. Создав государство, Манко Капак стал его первым Инкой — властелином, а Мама Окльо — его супругой.

Суровые природные условия (кислородная недостаточность, низкое атмосферное давление, малая плодородность земель) и быстрый рост населения обусловили необходимость борьбы за выживание и расширение занимаемой территории. При этом инки переселяли коренных жителей завоеванных территорий во внутренние области государства, а их земли заселялись выходцами из центральных районов империи; в качестве государственного языка вводился язык кечуа.

Из тумана легенд и мифов инки выступают около 1438 г., когда они победили соседний народ чаика. Организатор этой победы, сын правителя Куско-Виракочи Инки – принял верховную власть, а вместе с ней имя Пачакути. Историчность его личности сомнений не вызывает.

Дальнейшая экспансия инков развертывалась преимущественно в южном и юго-восточном направлениях. В середине XV века инки вмешались в борьбу между вождествами аймара и в результате сравнительно легко подчинили себе район вокруг озера Титикака. Здесь инки завладели колоссальными стадами лам и альпак. Пачакути объявил животных царской собственностью. Отныне армии Куско не испытывали нужды в транспортных средствах, одежде и продовольствии.

Совместно со своим наследником Тупак Юпанки Пачакути организовал большой северный поход, в ходе которого инкское государство окончательно утвердило свой статус империи, стремящейся к объединению всей древнеперуанской ойкумены. Инкская экспансия на плоскогорье близ Титикаки вплотную приблизила их к конфронтации с царством Чимор. Правитель последнего – Минчансаман – тоже стал расширять свои владения. Однако как горцы, так и обитатели низменности старались оттянуть открытое столкновение. Те и другие испытывали трудности, когда попадали в непривычную ландшафтно-климатическую зону.

Тупак Юпанки повел армию в горный Эквадор, где пришлось вести изнурительную борьбу с местными племенами. Инки пробовали делать вылазки на приморскую равнину Эквадора, но жарская болотистая земля оказалась малопривлекательной для людей, привыкших к горному воздуху. К тому же ее многочисленное население активно сопротивлялось.

В конце 60-х – начале 70-х годов XV века было принято решение о нападении на Чимор. Победа осталась за инками, хотя заключенный царством Чимор мир был относительно почетным для последнего. Лишь после разразившегося вскоре восстания прибрежное государство было окончательно разгромлено. Чимор лишилось всех владений за пределами Моче, да и в самой этой долине обосновались инкские военные посты.

После смерти Пачакути Тупак Юпанки отправился в новый поход. Без особого труда им были подчинены мелкие государства и племена центрального и южного побережья Перу. С упорным сопротивлением инки встретились лишь в небольшой долине Каньете, южнее Лимы. Еще легче, чем захват южного побережья Перу, прошло покорение тысячекилометровых пространств к югу от Титикаки. Небольшие группы скотоводов, земледельцев и рыбаков в местных оазисах не были в состоянии оказать его армии заметного сопротивления.

После южного похода Тупака Юпанки империя достигла своих естественных границ. Были объединены под одной властью народы, жившие на плоскогорье в горных долинах и в оазисах Тихоокеанского побережья.Инкские правители пытались раздвинуть рубежи своего государства также и на восток. Преемник Тупака Юпанки Уайна Капак одержал победу над племенами чачапоя в Восточных Кордильерах. Однако дальше к востоку – в Амазонию – инки продвинуться не смогли.

Восточная граница была единственной, которая нуждалась в постоянной защите. Здесь инки возвели серию крепостей, а на территории современной Боливии эти крепости даже были соединены тянущейся по гребням гор каменной стеной протяженностью почти 200 км.

При Уайне Капаке (1493-1525 гг.) империя инков достигла апогея развития. После его смерти вспыхнула междоусобная война двух претендентов на инкский престол – Атаульпы и Уаскара, закончившаяся победой Атаульпы. Этой борьбой воспользовался Писарро, заманивший Атаульпу в ловушку. Взяв с Атаульпы огромный выкуп золотом, испанцы затем казнили его и возвели на трон младшего брата Уаскара Манко Капака. Последний вскоре поднял восстание, но не смог отвоевать Куско и увел своих сторонников на северо-запад от столицы, где в труднодоступном горном районе создал так называемое Новоинское царство. Последний его правитель был казнен испанцами в 1572 году.

Инки называли свое государство Тауантинсуйю — «Земля четырех частей». Действительно, империя была разделена на четыре части (суйю) — провинции. Они не были административно - территориальными единицами в современном смысле. Скорее они были символическими областями, олицетворявшими четыре стороны света. Территория Чинчайсуйю распространялась на центральные и северные прибрежные и горные районы, вплоть до северной границы, которай разделяет сегодня Эквадор и Колумбию по реке Анкасмайо. Вторая провинция - Кольясуйю - была расположена к югу и охватывала плоскогорье, часть Боливии, север Аргентины и северную половину Чили. Третья - Антисуйю - лежала на востоке в области амазонской сельвы. Четвертая - Контисуйю - простиралась на запад, вплоть до океана. Средоточием этих четырех частей, точкой отсчета был Куско, расположенный на высоте 3 тыс. м. над уровнем моря.

В свою очередь, провинции подразделялись на округа, которыми управлял назначенный Инкой чиновник. В округ входило несколько деревень. Каждой из них принадлежал один или даже несколько родов. Род владел строго определенной площадью угодий. Из общинной земли каждый мужчина получал надел (тупу), а женщина — только его половину.

Вся земля в империи делилась на три части: поля общины, «земля Солнца» (доход с нее шел на содержание жрецов и жертвоприношения), а также поля государства и Инки (предназначенные для снабжения государственного аппарата, воинов, строителей, самого Инки и его свиты, на случай стихийных бедствий, а также в фонд вдов, сирот и стариков). Земли жреческого фонда и государства обрабатывались свободными жителями в свободное время, после того как были возделаны наделы семей. Этот дополнительный труд назывался минка. Он воспринимался как необходимый, посильный и священный вклад каждого в общее дело.

Уровень жизни рядовых общинников и их семей был почти одинаков (количество питания, одежды, качество домов и утвари). Не было голодающих бедных. Кто не мог работать, обеспечивался государством необходимым минимумом.

Основа хозяйства инков — земледелие и животноводство. Они культивировали те же растения и тех. же животных, что и повсюду в Перу. Природные условия вынуждали создавать оросительные сооружения: дамбы, каналы и т.п. Поля располагались террасами. Земля обрабатывалась вручную, специальными палками в рост человека.

Ремесленное производство было хорошо организовано. Основное количество товаров производилось в общине, а наиболее искусных гончаров, оружейников, ювелиров и ткачей переселяли в Куско. Они жили на содержании Инки и считались общественными служащими. Самые лучшие их произведения шли на культовые нужды и подарки, орудия труда и оружие хранились на государственных складах. Больших успехов инки добились в металлургии. Разрабатывались медные и серебряные месторождения. Особое развитие получило ткачество. Инки знали три вида ткацких станков, на которых могли изготавливать даже ковры.

Не было отношений купли-продажи, они заменялись развитым регулируемым государственным обменом, функции которого состояли в удовлетворении нужд жителей различных климатических зон. Формой обмена являлись ярмарки — городские и деревенские, устраивавшиеся каждые десять дней.

Социально-политическая организация инков была весьма оригинальной и вполне соответствовала своим целям. Первичной и основной ячейкой общества инков была семья во главе с отцом, которого называли пурек. На ее основе социальная организация общества расширялась по пятидесятиричной системе. Объединения эти строились по нарастающей, каждое во главе со своим руководителем: одно звено — 5 семей (руководитель этого уровня именовался писка камайок), второе звено — 10 (чунка камайок), третье — 50 (писка чунка камайок), четвертое звено — 100 (пачака камайок) семей. Во главе каждого звена стоял свой руководитель, переизбиравшийся, очевидно, каждый год. Таким образом, все главы семейств получали возможность участвовать в процессе управления. В каждой пачаке регулярно проводили собрания, решавшие насущные проблемы, в которых женщины принимали равноправное участие. Эти собрания назывались камачико. Исходя из вышесказанного, можно констатировать, что до уровня пачака камайок у инков, по сути, осуществлялось самоуправление. Что касается руководителей более высокого уровня, они занимали свои посты постоянно, получая их в качестве привилегии за личные заслуги. Более высокие уровни социальной структуры и их руководители распределялись следующим образом: 500 семей (писка пачака камайок), 1000 семей (уаранка камайок), 5000 семей (писка уаранка камайок), 10 000 семей (уну камайок). На уровне уну пятидесятиричный принцип организационной структуры кончался. Далее в действие вводился принцип членения по военным подразделениям, численностью 40 000 человек из четырех уну под командованием уамани. Высший уровень государственного управления представляли четверо суйююк - апу, являвшиеся верховными руководителями четырех суйю. Над ними стоял лишь Сапа Инка ("Единственный Инка") - владыка всего Тауантинсуйю, единодержавный координатор ее жизни, имевший еще один официальный титул Интип Чурин ("Сын Солнца"). Считалось, что он сошел на землю для того, чтобы выполнить волю Солнца. Подданные Сапа Инки также называли себя «инки» и читали себя богоизбранным народом.

На троне в Куско мог находиться только муж королевской крови. Будущий Инка долго готовился к трудной роли: он постигал тайны бытия, изучал религию, различные науки и кипу — узелковое письмо. Его также обучали хорошим манерам и воинскому делу.

Хотя в руках Сапа Инки сосредоточивались политическая, экономическая, законодательная и военная власть, он не был неограниченным, абсолютным владыкой в полном смысле этого слова. Данная проблема заключается не только в характере отношений между Сапа Инкой и аристократией, но и в определенных институциональных ограничениях царской власти. Зарубежные и отечественные исследования последних лет позволяют делать вывод о том, что иерархическая структура в Тауантинсуйю не была строго пирамидальной. Рядом с главой империи выступает не сразу заметная, но все же наделенная определенными функциями фигура соправителя. В традиционной догосударственной иерархической традиции такой соправитель был главой младшей фратрии. Поскольку каждая фратрия делилась на два суйю, Сапа Инку, возможно, окружали даже три соправителя, возглавлявших второй, третий и четвертый суйюю, в то время как лидером первой был он сам. По мнению Ю.Е. Березкина, подобные иерархические структуры типичны для индейцев Анд. Они отмечены и в вождествах колья, и у уанка, и в долинах северного побережья, входивших в состав царства Чимор. Впрочем, младшая фратрия не могла быть правящей, поэтому ее глава мог находится лишь в статусе соправителя верховного владыки - главы старшей фратрии.

Сапа Инка обожествлялся как Интип Чурин - Сын Солнца. Данный факт говорит о теократическом характере государственности в Тауантинсуйю. В качестве знака императорской власти он носил на голове маскапайчу - повязку из тончайшей шерсти красного цвета, украшенную перьями корикенке (редкая разновидность сокола, обитающего в Андах).

В своем дворце Инка восседал на низком резном троне из красного дерева. Посетители не могли видеть его лица — он был отгорожен от них занавесом. К услугам Инки были сотни наложниц, ему прислуживало до восьми тысяч слуг из числа представителей знатных родов. Пятьдесят из них имели доступ к правителю и сменялись каждые семь-десять дней.

Во время путешествий его охраняла гвардия, одетая в блестящие "мундиры", украшенные золотыми и серебряными драгоценностями. Инку несли в носилках из золота (деревянным был только каркас). После смерти тело Инки бальзамировали. Мумию усаживали на золотой трон, а рядом с ней устанавливали золотую статую императора. К моменту прихода испанцев в Тауантинсуйю почитание мумифицированных останков императоров уже имело значение государственного культа.

Говоря о социальных различиях в Тауантинсуйю, следует отметить, что они определялись происхождением и личными заслугами. В империи имелось две группы знати: столичная и провинциальная. Представители первой получали назначения на самые высокие посты и считались прямыми (по мужской линии) потомками Манко Капака - легендарного инкского первопредка. Инкское общество находилось лишь вначале перехода от общинно-родственной формы определения социальных связей к сословно-классовой. Правящая группа в нем была одновременно и кастой, и этносом. Правда, при Пачакути был сделан важный шаг на пути преодоления этнической замкнутости. Этот Инка предоставил нескольким мелким племенам, проживавшим в районе Куско, статус "инков по привилегии". Это не только позволило восполнить недостаток в управленческих кадрах, но и ускорило переосмысление понятия "инки" как явления социального, а не этнического. Однако полного растворения инкской общины в правящем слое Тауантинсуйю так и не произошло. Представителей кусканской аристократии можно было легко узнать по наличию золотых дисков в ушах. От чего и произошло понятие орехоны - испанское обозначение столичной элиты. К числу представителей аристократии второго ранга относились вожди покоренных народов, признавших власть инков. Они назывались курака. Статус курака был наследственным. Тем не менее, новые курака считались приступившими к исполнению своих полномочий только после утверждения в Куско. Люди низкого происхождения могли получить назначение на ответственный пост главным образом в тех районах, где до появления инков политическая иерархия была развита слабо. Но в этом случае кандидат на высшую провинциальную должность должен был доказать определенную компетентность. В Тауантинсуйю в категорию аристократии также можно было попасть за выдающиеся заслуги в военной области, за исключительные инженерные способности и за дарование в науке, искусстве, литературе.

Народ империи инков был представлен семьями общинников, объединявшимися в писки, чунки и пачаки. Во главе первичной ячейки общества стоял пурек - глава семьи. Однако в империи были категории, которые оставались за пределами социальной структуры общинного сектора. Это янакона, аклья, камайок и митмак, причем принадлежность человека к одной из этих категорий могла сочетаться с принадлежностью к другим.

Термином "янакона" обозначались все не подлежавшие призыву на общественные работы и не облагавшиеся податями, но лично зависимые от своих хозяев. В отличие от общинников они были полностью лишены средств производства.

Близкую к янакона категорию образовывали аклья - женщины, которых еще в детском возрасте определяли для служения Солнцу. Большинство аклья, однако, не выполняло жреческих функций, а занималось прядением и ткачеством. Процедура формирования института аклья была следующей. Ежегодно по всей стране отбирались красивые смышленые девочки четырех- пяти лет и помещались при храмах главных городов провинций. Здесь они обучались музыке, пению, а также умению готовить, прясть и ткать. В 10 — 13 лет невесты «аттестовались»: одни возводились в ранг «матерей — прислужниц Инти»: они совершали религиозные обряды в честь Инти и выполняли некоторые другие священные обязанности, другие продолжали выполнять обычные для аклья функции, т.е. входили в состав слуг и работали не только при храмах, но и в домах кусканской аристократии. Поэтому вполне типичной была ситуация, когда мужчинам-янакона в вознагрождение за службу предоставляли жен из числа аклья, независимо от того, были ли эти янаконы уже женаты или нет. Институт аклья существовал не только у инков, но и в царстве Чимор, и еще раньше - у мочика.

Камайок - наименее изученная группа населения древнего Перу. Они были специалистами-профессионалами в тех или иных видах работ, обладали узкой специализацией и лично, а не опосредованно через общину, зависили от администрации. Камайок состояли на казенном довольствии, но шансов пробиться на административные посты у них не было из-за слишком ограниченной квалификации.

Митмак составляли самую многочисленную часть населения внеобщинного сектора Тауантинсуйю. Термином "митмак" обозначались переселенцы, в массовом порядке насильственно депортированные из одного региона империи в другой. Подобного рода практика определялась как политическими, так и экономическими соображениями. Население из центральных областей перемещали в приграничные районы, а только что завоеванное или склонное к мятежам - в давно замиренные местности либо на противоположные окраины империи. С помощью переселенцев на целинных или на недостаточно интенсивно обрабатываемых землях организовывались большие государственные хозяйства, которым порой придавалось большое стратегическое значение. Среди прочих групп "государственных работников" митмак стояли ближе других к рядовым общинникам. Два года после переселения они оставались на иждивении государства, после чего начинали заниматься обычным земледельческим трудом, сохраняя традиционную организацию.

Объективная социально-имущественная стратификация инкского общества не полностью совпадала с официально признанной шкалой социальных делений. В инкском обществе в принципе никто не был свободен в выборе ни места жительства, ни рода занятий, ни времени, отводимым тем или иным видам деятельности, ни даже в выборе супруга. Все это регулировалось, с одной стороны, обычаем, а с другой - практикой государственного управления.

В инкской империи были узаконены десять возрастных категорий граждан. У мужчин первые три группы состояли из детей до девяти лет («играющие дети»); четвертая группа — от 9 до 12 лет (охота с силками); пятая — от 12 до 18 лет (охрана скота); шестая — от 18 до 25 (военная или курьерская служба); седьмая — от 25 до 50 лет (пурехи, платившие подати и работавшие на общественные нужды); восьмая — от 50 до 80 (воспитание детей); девятая — от 80 и далее («глухие старцы») и десятая группа — больные и немощные без возрастных ограничений. Женская классификация несколько отличалась от мужской, но ее принципы были те же.

При переходе во взрослую возрастную категорию менялось имя человека. Первое имя давалось в младенчестве и, как правило, отражало впечатление от ребенка (например, Оклью — невинная, чистая). Второе имя человек получал в период полового созревания. Оно было окончательным и характеризовало присущие человеку качества.

Имперские амбиции инков подталкивали их к созданию определенного класса граждан низкого происхождения, которые были бы способны выполнять различные виды работ, направленных не только на удовлетворение собственных нужд, но прежде всего, на обеспечение всем необходимым высшей аристократии империи. Хотя инки не щадили в работе своих подданных, они тем не менее, заставляли их тратить немало времени на участие в различных празднествах, религиозных обрядах, государственных церемониях и торжествах. Нужно признать что подобная щедрость со стороны государства укрепляла связь между имперской властью и народом, жизнь которого таким образом разнообразилась и, в какой-то степени, облегчалась.

В этом подчиненном интенсивному труду обществе жизнь людей была строго регламентирована. Государство указывало, где им жить, какую сельскохозяйственную культуру выращивать на своем земельном участке, как и во что одеваться и даже с кем заключать браки.

Простой подданный Тауантинсуйю мог обрести моральную поддержку прежде всего в семье и общине (айлью), создаваемой по мужской линии. В состав айлью входило несколько семей, живших рядом друг с другом и занимавшихся коллективным трудом. В большом поселке могли проживать несколько общин, каждая из которых занимала свой комплекс огороженных стеной строений. Каждая община почитала своих предков и имела право на определенное место на главной сельской площади во время проведения праздников.

Мужчина, член айлью, после женитьбы получал от Сапа Инки (т.е. от государства) земельный надел (топу), достаточно большой, чтобы он мог прокормить себя и свою жену. Размеры таких участков зависели от плодородия почвы в том или ином районе, но если топу равнялся двум акрам, то в этом случае глава семьи получал еще два после рождения каждого сына и один для содержания дочери. Как владелец топу, заключивший брак мужчина автоматически становился пурехом, главой уплачивающего налоги семейного очага. При этом необходимо отметить, что хотя формально земельный надел выделялся мужчине (только после женитьбы), он, по сути дела, выдавался и мужу и жене как одному целому, подчеркивая их равную долю в несении налогового бремени. Тем более, что в рамках андской культурной традиции как мужчины, так и женщины рассматривали свои роли в работе как дополняющие друг друга, считая их полезными и необходимыми для выживания всех членов семьи. В самом айлью превалировал дух солидарности. Мужчины сообща строили дома для молодоженов, а когда одного из них призывали отработать свою миту (налог), отбыть трудовую повинность или отслужить в армии, те, кто оставался дома, от имени его семьи занимались обработкой его топу. Во время весеннего сева мужчины и женщины работали рядом, распевая религиозные гимны. Мужчины, выстроившись в ряд, вскапывали землю с помощью чакитальи (ножного плуга, которым работали как лопатой) - длинной палки с подножкой над бронзовым острием. За ними следовали также выстроившиеся в ряд женщины, которые разбивали комья земли с помощью мотыги с широким бронзовым лезвием, называвшейся "лампа".

Чтобы обеспечит продовольственные нужды империи, инкам пришлось по-новому подойти к использованию земли, и они успешно справились с этим, создав террасы на склонах гор, выпрямив русло некоторых рек, засыпав либо осушив болота, направив воду в пустынные районы. Сельскохозяйственные террасы инков (анденес) сохранились в огромном количестве. Они позволили сделать земледелие возможным там, где о нем прежде не могли и мечтать. Сегодня в Перу благодаря инкским анденес регулярно обрабатывается около 6 млн. акров земли. Размеры типичных анденес таковы: 1,5-4 метра высота, ширина и длина зависят от покатости склона (от 15 до 61 метра в ширину и до 1524 метров в длину у подножия склона). При таких масштабах для соединения террас делались ступеньки. Стены многих анденес сделаны из различных пород камня ( иногда из хорошо обработанных блоков). Пространство между опорной стеной и склоном заполнялось вначале слоем булыжника (чтобы обеспечить дренаж), затем землей, которая приносилась из долин. В некоторых местах плодородие почвы обеспечивали с помощью гуано (птичьего помета). Огромную роль в земледелии древнего Перу (особенно в засушливых районах побережья) играла система ирригационных сооружений. Основной сельскохозяйственной культурой был картофель (до 220 видов), но при этом выращивались различные сорта кукурузы и фасоли, красный перец, тыква, маниока, авокадо, арахис, хлопок, кока, киноа (чилийская лебеда).

Помимо работ на полях общинники выполняли сотни других обязанностей: делали глиняную посуду, плели корзины, гнали чичу (крепкое маисовое пиво), занимались прядением и ткачеством, чтобы обеспечить потребности как собственной семьи, так и государства в тканях и одежде.

Чистоте и опрятности одежды в инкском обществе уделялось большое внимание. Мужчины носили короткие брюки до колен (признак зрелости) и рубахи без рукавов, а женщины — простые длинные шерстяные платья, которые надевали через голову и стягивали в талии широким, искусно украшенным поясом. На ногах были сандалии из шерсти лам. В холодную погоду все инки носили длинные и теплые плащи.

В инкском обществе никто не имел права проводить время в праздности. Даже беременные женщины редко освобождались от повседневной черной работы. Будущим матерям позволялось не ходить на поля только на поздних стадиях беременности, но в остальных случаях они были обязаны заниматься всеми работами, пока хватало сил. Тем не менее, с точки зрения инков, дети являлись ценным пополнением в семье, как будущая дополнительная рабочая сила. Поэтому аборт по закону карался смертной казнью, которой подвергалась как сама мать, так и все сопричастные ее преступлению.

Хотя инки требовали, чтобы трудились все, они принимали во внимание способности человека и состояние его здоровья. Больным и немощным не приходилось зарабатывать себе на жизнь. Все необходимое - еду и одежду - они получали с государственных складов. Им поручались такие задания, которые они могли выполнять в соответствии со своим физическим состоянием. В то же время прагматический до крайности режим инков не допускал, чтобы немощные отвлекали сильных и здоровых жителей страны от труда для обеспечения себе особого ухода. Поэтому по закону человек, лишенный работоспособности из-за физического изъяна, мог создать семью только с себе подобным инвалидом.

Старики также пользовались у государства особым вниманием. Считалось, что человек достигает старости в возрасте приблизительно пятидесяти лет. Такие люди уже не считались полноценными работниками, и их освобождали как от трудовой повинности (миты), так и вообще от налогообложения. Однако, до тех пор, пока они совсем не лишались физических сил, старикам предписывалось выполнять задания, не требовавшие особых усилий: они собирали хворост в лесах, присматривали за грудными детьми, готовили пищу, гнали чичу, плели веревки и канаты, оказывали посильную помощь при уборке урожая.

В империи инков имелись постоянные четыре армейских соединения по 40000 человек, командование которых подчинялось правителю всего народа.

Армия инков была самой многочисленной в доколумбовой Америке. Это была, главным образом, "гражданская" армия. Все годные к воинской службе мужчины в возрасте от 25 до 50 лет должны были отбывать воинскую повинность в течение пяти лет. Каждая провинция поставляла как рядовых, так и "офицерский" состав. Каждый проходил тщательную военную подготовку с 10 до 18 лет. Подготовкой руководили профессиональные военные, обычно из низшего офицерского состава, которые обучали своих воспитанников владению оружием обороны и нападения, знакомили с основами рукопашного боя, обучали преодолевать водные препятствия, осаждать вражеские укрепления, подавать дымовые сигналы и другим полезным на войне вещам.

После завершения длительной военной подготовки молодые люди в своей айлью в присутствии государственного инспектора сдавали нечто вроде выпускных экзаменов по военному делу. Военной подготовке не подлежали больные и калеки. Когда начиналась война, молодежь общины, прошедшая длительное военное обучение, отправлялась на поле боя с тем подразделением, к которому она была приписана на основе административной структуры империи.

Структура инкской армии в точности соответствовала административно-организационному устройству государства и общества.

Подразделением самого низового уровня был отряд из десяти воинов (от одного селения), во главе которого стоял командир, отвечающий за состояние дисциплины и своевременное обеспечение бойцов всем необходимым. Следующее по иерархии подразделение состояло из пяти таких отрядов, а десятью такими группами от десяти селений (100 человек) командовал офицер более высокого звания, и, чаще всего, благородного происхождения. К числу больших воинских подразделений относились отряды в тысячу человек (батальон), две с половиной тысячи (полк), пять тысяч (бригада), десять тысяч (дивизия) и, наконец, соединения по сорок тысяч человек (армейские корпуса). На самом верху военной пирамиды стоял апо киспай (главнокомандующий). Главнокомандующим армии Тауантинсуйю, естественно, был Сапа Инка. Впрочем, нередко, на эту должность назначался кто-нибудь из братьев (или других представителей высшей аристократии) правителя. Во главе армейских корпусов находились "апоксин рантин", полков - "атун апо" и т.п. Воины, которые хорошо зарекомендовали себя в бою, не только получали награды, но нередко улучшали свое общественное положение.

Эффективной организации армии во многом способствовала сеть удобных дорог и система снабжения. Во время дальних продолжительных походов армия получала все необходимое из расположенных вдоль магистралей государственных складов: одежду, питание и различные виды оружия. В бою из вооружения первыми шли в ход пращи (уарака), так как сражение начиналось по сближении противников на определенную дистанцию. Зажав в руке два конца пращи, заряженной камнем величиной с куриное яйцо, воин, раскрутив уараку, резко освобождал один из ее концов, и набравший скорость снаряд летел во вражеские ряды на расстояние свыше 27 метров. Это оружие в умелых руках отличалось большой точностью попадания. Камень, брошенный с помощью перуанской пращи, на небольшом расстоянии пробивал металлические шлемы испанцев.

При приближении к противнику воин использовал дротик. В рукопашном бою инкский воин мог использовать некое подобие кистеня - веревку, на конце которой был прикреплен либо каменный шар, либо бронзовое навершие с острыми шипами, которые вонзались в череп врага. Главным оружием ближнего боя была палица (макана) - дубина с каменным, медным или бронзовым навершием в виде шестилучовой звезды. Иногда один из лучей маканы делался в виде небольшого топорика с острым лезвием. В сражениях с испанскими конкистадорами инки стали активно использовать еще один вид оружия - болу, которая представляла собой три каменных шара, прикрепленных к длинным сухожилиям лам. Этот снаряд с силой посылался броском по направлению к противнику. Сухожилия обвивались вокруг наг пехотинцев или лошадей, которые падали на полном ходу, увлекая за собой всадников. В качестве защитного вооружения использовались щиты, обтянутые шкурой оленя или тапира и шлемы из кожи и прутьев, нередко украшенные разноцветным плюмажем. Необходимо отметить, что щиты инков имели вполне определенную "гербовую" символику, по которой можно было определить, к какой группе войск принадлежит данный воин. На ноги надевались прочные сандалии, тело защищали толстые стеганные куртки. Воинские части тех или иных айлью, а нередко и целые армейские корпуса отдельных провинций обычно специализировались на применении того или иного вида оружия.

Армия инков отличалась высокой дисциплиной: смертная казнь грозила даже за отлучку без ведома военачальника. В бою, помимо обычного оружия, применялось и психологическое — различные устрашающие звуки, дикий крик, звуки флейт, сделанных из костей побежденных врагов и грохот деревянных барабанов с натянутой на них человеческой кожей. Следует также отметить, что инки нередко одерживали победы силой слова, то есть посредством дипломатических переговоров, во время которых "сыновья Солнца" предлагали противнику подчиниться добровольно.

В отличие от ацтеков инки вели войны не для того, чтобы получить человеческие жертвы для реализации мессианской идеи поддержания жизни Солнца (а значит и всего мира), но для расширения империи и получения новых подданных (дополнительной рабочей силы).

В Тауантинсуйу законы были неписаными, но они все подразделялись на гражданские и уголовные. Недопустимы были богохульство, безбожие, безделье, лень, ложь, кража, прелюбодеяние и убийство. Вопрос о виновности решали судьи — руководители общин и представители знати. В основе законов лежали четкие принципы: в качестве соучастника по каждому делу проходили чиновники, отвечавшие за десятичное подразделение; наказывался подстрекатель преступления, а не его исполнитель; правонарушение, совершенное аристократом, считалось более тяжким проступком, нежели такая же провинность простолюдина (такое дело рассматривал сам Верховный Инка).

В качестве наказаний применяли изгнание, бичевание, пытки, публичное порицание, но самой распространенной мерой была смертная казнь (повешение, четвертование, забивание камнями и т.п.). Лица, угрожавшие безопасности государства, помещались в камеры, кишащие ядовитыми змеями или хищными животными. Села, в которых они жили, сравнивали с землей, а жителей казнили. При таких суровых законах преступность в стране была крайне низкой.

Все населенные пункты Тауантинсуйю были связаны между собой продуманной системой великолепных дорог, мощенных камнем и обрамленных барьером. Они предназначались для пешего передвижения. Главными считались две дороги, пересекавшие империю инков из конца в конец. Одна из них начиналась у северной границы империи, вблизи от экватора (современный Эквадор), а заканчивалась у реки Мауле. Общая протяженность этой дороги — около 5250 км. Вторая дорога соединяла северное побережье (Тумбес) с югом. Обе дороги пересекали горные вершины, болота, непроходимые джунгли, стремительные реки, над которыми навешивались канатные мосты из волокон агавы, и соединялись между собой рядом поперечных дорог. Вдоль каждой из них примерно через 25 км друг от друга располагались постоялые дворы, а через каждые 2 км - почтовые посты (чуклы). Это еще одно достижение. Инкская почтовая служба не знала себе равной ни в одной другой древней цивилизации. Специальные курьеры-бегуны (часки) с белой налобной повязкой передавали сообщения по эстафете, пробегая по 2 км своего участка. На каждом посту одновременно должны были находиться два курьера. Один отдыхал; другой бодрствовал и внимательно следил за участком дороги, проходившим через его пост. Как только дежурный часки замечал приближающегося курьера, он тотчас же выбегал ему навстречу и принимал по эстафете устное или узелковое сообщение. Поскольку расстояния были небольшими, то достигалась высокая скорость доставки: 2000 км преодолевали за три-пять дней. Работа часки была очень тяжелой, поэтому на государственной почтовой службе использовались (в счет миты) здоровые, быстроногие и особенно выносливые молодые люди от 18 до 20 лет.

Великолепная почтовая служба империи инков была налажена по образцу более ранних перуанских культур - курьерской службы мочика и чиму. Однако, инки усовершенствовали и расширили почтовую службу своих предшественников. Они охватили сетью почтовых постов всю территорию империи, начиная с юга нынешней Колумбии вплоть до центральной части Чили. Важно также учесть, что организация как почтовой службы, так и других государственных мероприятий, в том числе монументальное строительство, ничего не стоили империи. Работы подобного рода вменялись в обязанность жителям той общины, на территории которой эти работы проводились. Выполняя роль часки, 18-20-летние юноши выполняли свою трудовую повинность на основе миты. О том, насколько была тяжела служба курьеров инкской почтовой службы, красноречиво свидетельствует следующий факт: в то время как другие, согласно мите, должны были работать на государство три месяца (например, в шахтах), часки работали всего-навсего месяц.

По дорогам Тауантинсуйю передвигались пешком. Единственным транспортным средством были паланкины, но привилегия пользоваться ими принадлежала самому Инке, членам царского рода и немногим знатным лицам и чиновникам государства. Что касается средств для перевозки грузов, то в этом случае активно использовались ламы. Примечательно, что империя могла одновременно использовать до 25 тысяч лам! И тем не менее, основную часть грузов человек должен был доставлять сам, на собственной спине.



4.Культура индейцев Древней Южной Америки.

Автор-Е.А.Тюрин

Также как и культура Мезоамерики культура индейцев Южной Америки не была чем-то однородным и устоявшимся. На протяжении тысячелетий разные народы, органически вписывая опыт своих предшественников, добавляли в нее свое самобытное творческое начало. Культурные достижения Чавин, Паракас, Наска, Мочика, Тиауанако, Уари, Тайрон, Чиму и других древних обществ, о которых говорилось в предыдущих главах, были использованы инками и стали достоянием их культуры. Поэтому инкская культура может рассматриваться как свое-образная вершина в развитии индейцев Южной Америки и, следовательно, отражает не только инкское начало, но и достояние всех предшествующих эпох.

Религия и культ

В соответствии с мировоззрением инков вер-ховным творцом Вселенной и создателем всех других богов был Кон-Тикси Виракоча. Создавая мир, Виракоча использовал три основных элемента: воду, зем-лю и огонь. Космос инков состоял из трех уровней: верхний — небесный, там обитают Солнце и его жена-сестра Луна, непосредственно влияющие на жизнь человечества; средний, в котором живут люди, животные и растения; нижний — место обитания умерших и тех, кто должен родиться. Последние два мира общаются через пещеры, шахты, родники и кратеры. Связь с верхним миром осуществляется при посредничестве Инки, выполнявшем волю Солнца на Земле.

Официальной государственной идеологией был культ Солнца (Инти). В жертву ему почти ежедневно приносили белых лам, сжигая их на костре. Для того чтобы отвратить эпидемии и нападения врагов, победить в войне и во здравие императора, Солнцу отдавали рослых красивых детей без каких-либо изъянов в возрасте до 10 лет. Вторым по рангу божеством считалась Мама Килья — покровительница женщин, рожениц, затем бог Молний и Грома (Иль-япа), богиня Утренней звезды (Венера) и множество других божественных звезд и созвездий.

К священным силам, чьи культы были особо распространены среди широких народных масс, относились духи. Они обитали в скалах и пещерах, в деревьях и в источниках, в камнях и в мумиях предков. Духам молились, приносили жертвы, им посвящали определенные дни. Места, в которых обитали боги или духи назывались "уака".

Весь религиозный ритуал в инкском обществе был в ведении жрецов. Первосвященник приходился Инке родным братом или дядей. Он облачался в красную тунику без рукавов и носил на голове изображение Солнца. Часто украшал лицо разноцветными перьями попугаев. Ему запрещалось жениться и иметь внебрачных детей, есть мясо и пить что-либо помимо воды. Сан верховного жреца был пожизненным. В его обязанности входило соблюдение точных правил солнечного культа, коронация великого Инки и его бракосочетание.

Верховное жречество подчинялось десяти главным священнослужителям. Они направляли религиозную жизнь в отдельных "патриархиях" и происходили только из одного определенного рода. К высшему духовенству принадлежали религиозные наставники отдельных провинций, а к низшему относились оракулы, которые умели говорить с мертвыми и предсказывать будущее по внутренностям животных и птиц. Жрецы исповедовали, проводили религиозные обряды, например, во время четырех главных праздников года: на празднике Инки, на празднике Воды, на празднике Луны и на празднике Солнца, отмечавшемся после сбора урожая.

Теснейшим образом с религией и мифологией инков был связан культ Сапа Инки. По убеждению подданных Тауантинсуйю, процветание и беды империи и всего народа зависели от здоровья и благополучия их владыки. Сапа Инка обожествлялся как "сын Солнца" со всеми вытекающими из этого факта проявлениями культового служения правителю. Но самым интересным и необычным институтом, способствовавшим идеологическому укреплению власти Сапа Инки, был один из наиболее старых под названием "панака". Панака - это совокупность всех прямых потомков владыки по мужской линии, кроме его сына, который становился преемником. Сын-преемник наследовал престол, но не богатства отца. Имущество Инки оставалось его собственностью и после смерти владыки. Конечно, реально распоряжалась ценностями панака, но символически они принадлежали мумиям Сапа Инки и его койи. Сохранявшиеся благодаря процессу мумификации, одетые в царственные наряды, их трупы восседали на тронах во дворцах, принадлежавших владыкам при жизни. Властителям прислуживали словно живым, стараясь предупредить любое их желание, удовлетворить любую потребность, "кормили", "поили" и всячески ублажали. Усопших императоров носили на паланкинах для того, чтобы они имели возможность "ходить" друг к другу в гости, посещать живых инков, которые не только поклонялись своим предшественникам, но советовались с ними по самым насущным вопросам, а при таких переговорах посредниками в беседе служили члены панаки. Время от времени царские мумии выносили на центральную площадь Куско для участия в тех или иных торжественных церемониях. Таким образом, большая часть ресурсов империи, как писал Педро Писарро, кузен покорителя Перу, "принадлежала мертвецам". Правнук великого Пачакути Уаскар счел слишком разорительным для империи содержание всех этих мумий панак умерших владык. Но когда он, Сапа Инка, попытался упразднить этот институт, то вызвал большое недовольство среди множества влиятельных вельмож. Это вылилось в политический кризис, поставивший Уаскара в невыгодное положение в его борьбе с Атауальпой. Закончилась эта междоусобица в конечном итоге развалом империи.

Письменность и литература. Музыка. Танцы

Относительно наличия у инков письменности бытует мнение, особенно среди неспециалистов, что они использовали в этом качестве узелковое письмо - кипу. Это не совсем точно. Дело в том, что то, что традиционно называют узелковым письмом выполняло совсем иные функции, чем те, которые выполняет письменность. Оно было лишь великолепным средством фиксации прежде всего статистических данных. С помощью кипу специальные люди (кипукамайок), прошедшие особую подготовку и принадлежавшие к весьма уважаемым чиновникам империи, фиксировали все сведения, которые должны были быть на учете или же о которых надлежало информировать Куско: о численности населения или войска, количестве оружия или урожая, поголовье лам и т.п.. Кипу состояло из нескольких шнурков. Один, потолще, был основой, к нему прикреплялось множество более тонких разноцветных шнуров различной длины и с определенным количеством узелков. В основе этой записи находилась децимальная система счета инков. Положение узелка на шнурке соответствовало величине цифровых показателей. Это могли быть единица, десять, сотня тысяча или даже десять тысяч. При этом простой узел обозначал цифру "1", двойной - "2", тройной - "3". Для того чтобы прочитать узелковую запись, нужно было знать не только место, занимаемое узелком на шнурке, но и цвет соответствующего шнурка. Цвета шнурков были символичны. Белый означал серебро и мир, желтый — золото, черный — болезнь или время, красный — армию и т.д. Кипукамайоки, владевшие искусством узелкового письма, по цвету этих записей могли расшифровать и более абстрактные понятия. Так, например, белый цвет означал не только серебро, но и мир, черный - болезнь (а также время) и т.п. Весьма возможно, что первоначально узелковое письмо "сыновей Солнца" служило и своего рода календарем инков. Об этом, в частности, свидетельствует и другое название кипукамайоков - "кильякипок". Понятием "килья" инки обозначали "месячный год" своего календаря, а также называли свою богиню Луны.

Значение кипу было столь велико в Тауантинсуйю, что один из испанских хронистов по этому поводу даже писал: "…Вся империя инков управлялась посредством кипу". До нашего времени дошло большое количество экземпляров кипу. Они отличаются прежде всего по величине. Самое большое кипу, дошедшее до нас имеет длину 165 см. и ширину 6 см. Часто узлы опускали в могилу, чтобы они сопровождали умершего на его последнем пути.

И все же его никак нельзя считать подлинным видом письменности. Поэтому вряд ли правомерно переводить кечуанское слово "кипу" с помощью весьма распространенного эквивалента "узелковое письмо".

Предполагают, что у инков существовала письменность отличная от того, что привыкли считать письменностью европейцы. Поэтому они ее просто не распознали. Хронисты упоминают о специальных полотнах, хранящихся в храмах, на которых было нарисовано «все, что нужно было знать о прошлом», и о посланиях владык, рисованных на тканях. Скорее всего это было пиктографическое письмо, доступное только для знати; более того, некоторые ученые склонны рассматривать как надписи изображения на керамических сосудах — керо. Примечательно, что в языке кечуа, который будто бы не имел письменной формы, тем не менее уже в доиспанский период существовали слова, свидетельствовавшие об обратном. Например, "килька" ("келька") - "письменность" ("письмо"), "кильканги" - "писать", "кильяскуни" - "читать".

В последние годы стала завоевывать своих приверженцев точка зрения, высказанная в сходной интерпретации одновременно в работах двух видных исследователей. Согласно этой точке зрения, инкам письменность была известна, но она выглядела как множество своеобразных квадратных или прямоугольных изображений, украшающих древнеперуанские ткани, а также сосуды керо. Подобное пиктографическое письмо, если, конечно, его можно считать письменностью, было известно и доинкским культурам этой страны. Мысль о том, что эти изображения являются знаками письменности была впервые высказана перуанским археологом Викторией де ла Хара. К этому выводу она пришла на основе фундаментального, многомесячного изучения тканей, сохранившихся в могильниках Паракаса. Виктория де ла Хара установила, что на южноамериканских тканях чаще всего повторяются 16 основных знаков. Под тем же углом зрения эти знаки изучает немецкий ученый, профессор Тюбингенского университета Томас Бартель. Ему удалось обнаружить на тканях и сосудах древнего Перу до 400 различных знаков (токапу), имеющих во всех случаях абсолютно одинаковое написание. Судя по всему, эти знаки не были лишь декоративным орнаментом. Тем не менее, однозначных доказательств, что знаки токапу действительно являются письменностью пока нет.

Несмотря на то, что нет древних письменных текстов инкской литературы, все-таки известно, что она имела достаточно высокий уровень. Существовали религиозные и светские гимны, легенды, мифы, баллады, молитвы, короткие эпические произведения, стихи и басни, песни и элегии. Их авторы жили при дворцах правителей. Среди них различают поэтов-философов и лириков, однако их творчество осталось безымянным.

Жемчужиной мировой драматургии называют инкскую драму в стихах «Апу-Ольянтай». Она рассказывала о мужественном и благородном полководце, выходце из провинциальной аристократии, дерзнувшем полюбить дочь самого великого Пачакути — Куси Койлюр («Смеющуюся Звезду») — и добиться ее ответной любви. До сегодняшнего дня эта драма еще идет на сцене индейского театра Латинской Америки.

Инки были хорошими музыкантами. В их звуковом ряду было только пять звуков (до, ре, фа, соль, ля), но это не помешало им играть на костяных и металлических флейтах, на барабанах, бубнах и сосудах с водой, горлышко которых обтягивалось кожей, а также на тростниковых или глиняных андских свирелях. Под звуки музыки жители Тауантинсуйу часто танцевали. Танцы в основном носили магический и ритуальный характер, но иногда исполнялись просто ради удовольствия. Существовало несколько видов танца: мужские военные, пастушьи, светские, народные и т. п.

Научные знания

Жители великой империи солнца могли не только танцевать. Среди них были хорошие математики, астрономы, инженеры и врачи. Основой инкской науки была математика. Она базировалась на десятеричной системе и положила начало развитию статистики. Широкое применение нашла математика в астрономии. По всей территории Перу были размещены обсерватории, где определялись дни солнцестояния и равноденствия, наблюдали за Солнцем, Луной, Венерой, Сатурном, Марсом, Меркурием, созвездиями Плеяд, Южного Креста и т.д. Солнечный год инков делился на двенадцать месяцев по тридцать дней каждый плюс один добавочный месяц из пяти дней.

В Тауантинсуйу были свои географы и картографы, делавшие прекрасные рельефные карты, а также историки. Существовал даже пост официального историка империи, который избирался из родственников великого властителя.

Но наиболее развитой наукой в государстве признана медицина. Болезни считались следствием греха, поэтому врачебной практикой занимались жрецы и знахари. Они лечили магическими приемами, постом, кровопусканиями, промываниями желудка и кишечника, а также травами. В тяжелых случаях прибегали к операциям (трепанация черепа, ампутирование конечностей) и т.п. Применяли особый способ обработки ран — с помощью муравьев, а также обезболивающие средства, например коку, ценившуяся очень высоко. Свидетельством эффективности инкской медицины служило долголетие жителей империи — 90—100 лет.

Градостроительное искусство и архитектура

Блестящим примером градостроительного искусства инков является их столица – город Куско. Куско был столицей и символом империи – сказка из камня и золота. Здесь находились резиденция Инки, главные органы власти, ритуальный центр и городские службы. Это был важный хозяйственный и культурный пункт, в котором распределялись средства, вносились подати и размещались важнейшие учебные заведения, где в течение четырех лет обучали всему тому, чего достигли инки.

Город считается одной из крупнейших столиц мира времен конкисты. В XVI в. в нем проживало около 200 тыс. жителей и было более 25 тыс. домов, окрашенных в яркие цвета, украшенных мрамором и яшмой, золотыми дверными и оконными рамами. В Куско были даже водопровод и канализация. Город возводился по заранее разработанному плану и отличался продуманностью. Удивляет столь высокое местоположение столицы инков (более 3 тыс. м над уровнем моря). Долина, в которой расположен Куско, со всех сторон окружена горами и только с юго-востока открыта для проникновения. Очертания города напоминали тело пумы, поэтому она и была символом города.

Имперская столица была разделена на верхний Куско - Ханан-Куско и нижний - Урин-Куско.

В центре Куско располагалась «площадь Радости», окаймленная самой большой золотой цепью в истории человечества (длина — 350 шагов). Площадь и близлежащие улицы окружены комплексом святынь и храмов. Главным из них считается храм Солнца, Его стены были облицованы золотыми пластинами. Внутри сооружения находился алтарь с изображением огромного диска солнца, от которого исходили лучи. Вдоль стен храма на золотых тронах, покрытых коврами, восседали мумии покойных правителей империи.

К великому храму примыкают дворец-резиденция верховного жреца и пять прекрасных построек, в которых жили его помощники. Эти здания были покрыты соломой, в которую вплетали золотые нити.

Рядом был храм Луны, облицованный серебром. Его алтарь в виде ночного божества охраняли мумии умерших супруг Инки.

На другой стороне комплекса зданий находились святилища Грома, Молнии и Радуги. А недалеко от него располагался фантастический золотой сад Куско —наполовину естественный, наполовину искусственный. Если верить преданиям, вода поступала сюда по золотым желобам, а в центре сада стоял также покрытый золотом фонтан восьмиугольной формы. Весь мир инков был воспроизведен здесь из золота в натуральную величину: колосящиеся поля, пастухи и ламы с детенышами, деревья и кустарники, цветы и плоды, птицы и бабочки. Уникальные творения искусных мастеров народ инков отдал на уплату выкупа за жизнь последнего верховного Инки — Атауальпы (1532—1572).

В Куско было много удивительных вещей, но тем не менее цитадель Мачу-Пикчу (ок. 1500) считается главным чудом Южной Америки. Последняя крепость инков Мачу-Пикчу находится высоко в Андах в 120 км к востоку от столицы, на сильно пересеченной местности, однако строители крепости смогли превратить недостатки ландшафта в преимущества, достигнув единства архитектурных сооружений с окружающей средой. Заостренные зубцы главной крепостной башни кажутся частью горы, а каменные террасы находятся в строгом соответствии с изгибами скал. Все здания в Мачу-Пикчу расположены на различной высоте, поэтому в цитадели более 100 лестниц. Центром города-крепости считается «место, где привязано Солнце» — вырубленная в скале обсерватория. Рядом с ней находятся храм Солнца, храм «Трех окон» (с тремя самыми большими в Перу трапециевидными окнами) и дворец верховного жреца. Это первая часть города. Его вторую часть — Королевский квартал — составляют крепостная башня полукруглой формы, выходящая из скал. Дворец Принцессы — резиденция жены правителя и Королевский Дворец Инки. Третья часть крепости представляла собой квартал жилых домов рядовых жителей. Весь город окружали мощные валы.

Искусство

Большинство памятников доколумбового искусства обнаружено в захоронениях на побережье. В горах предметов с сюжетными изображениями найдено меньше, а датируются они в основном эпохой уари-тиаунако или еще более ранним временем. В прединский период здесь повсюду господствовал геометрический стиль.

Искусство инков известно плохо. Фигурки, которые археологи находят в захоронениях, слабо индивидуализованы и скорее всего связаны с миром низшей мифологии, с почитанием духов и предков. Инкские сосуды и ткани покрыты геометрическим орнаментом или украшены художественно совершенными, но сюжетно невыразительными изображениями людей и животных. Лишь под влиянием испанцев в Куско сложился своеобразный фигурный стиль лаковой живописи на кубках, однако сюжеты, представленные на сосудах XVI-XVII веков не чисто индейского характера.

Что касается инкских статуй, то они делались преимущественно не из камня, а из драгоценных металлов. Естественно, что все это было немедленно пущено конкистадорами в переплавку. Каменные же изваяния преимущественно разбивали молотами. Изображения инкских божеств уничтожались столь старательно и последовательно, что нам теперь практически неизвестно, как они в точности выглядели.



 
        
| | | |
© 2001 Центр телекоммуникационных технологий и дистанционного обучения