Нам только 60

Когда все Никины ноты использованы были по назна­ чению, к роялю садилась я. И шпарила без нот, по слуху, только перед вечером собственноручно подобранные ста­ рые вальсы, или медленные танго и быстрые фокстроты, или просто мелодии новых песен, услышанные по радио, если они легко приспосабливались для танца. Лома у нас была только гитара. И вот теперь в моем распоряжении оказался рояль! Хорошо настроенный! Ни­ когда не запираемый! Радость-то какая! Но всякой радости приходит конец. Зал в целях эконо­ мии дров не отапливался, получая немножко тепла из две­ рей в наши комнаты. Но зимой 42-го года ударил очень сильный мороз, и рояль наш «простудился», оказался вдре­ безги расстроенным. А настраивать его мы с Никой тогда не умели. Так и простоял он, лишенный голоса, все годы нашей учебы в институте. А в здании института - госпиталь... Пединститут был открыт первоначально в здании бывшей гимназии, что на ул. Менделеевской, 7. Но в первые два года войны, когда немцы упрямо пытались овладеть Москвой и Тулой, в упорных то оборонительных, то наступательных боях в рядах наших бойцов оказывалось много раненых. При­ шлось занять под госпиталь просторное и удобное инсти­ тутское здание. А занятия наши велись временно в неболь­ шом трехэтажном домике на улице Коммунаров. Но в «свое» здание мы все-таки захаживали. Как, бывало, с фронта, еще недалеко оттесненного, привезут раненых, так посылают нас, студенток, помогать их обрабатывать. Ох, какая это была терзающая душу работа! Среди исполненных страдания глаз, среди стонов, а то и возле угрюмо-подавленных, отрешенных от всего окружающего людей, нередко не просто раненых, а оставшихся с одною рукой или ногой, чувствуешь себя виноватой перед ними. Но надо было работать, подавляя эмоции. Одна группа девчат раздевала раненых. Кое-что из обуви или одежды приходилось разрезать, чтобы не причинить страдальцу 104