Гуманитарные ведомости. Вып. 2 (58) 2026 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 2 (58), июль 2026 г. 97 осуществляется через «принцип параллельного действия», согласно которому «член коллектива находится под параллельным воздействием воспитателя и актива» [27, c. 203], а сам коллектив «живой организм, который потому и организм, что он имеет органы, что там есть полномочия, ответственность, соотношение частей, взаимозависимость» [9, c. 89] то цифровые сообщества характеризуются фрагментарностью, инструментальностью связей и алгоритмической опосредованностью взаимодействий [20, c. 82–86]. Исследование показало, что сетевая идентичность формируется как перформативный конструкт, зависимый от внешнего подтверждения [15, c. 150–152], в то время как макаренковская модель предполагает становление идентичности через внутреннее принятие ценностей сообщества и их творческую трансформацию в личный мировоззренческий ориентир [32, c. 26– 27]. Важным результатом исследования стало выявление диалектического характера взаимосвязи индивидуального и коллективного в системе Макаренко. Анализ показал, что подлинная индивидуальность не противопоставляется коллективности, а возникает как ее высшее выражение. Эта мысль находит подтверждение в тезисе Макаренко о том, что «самой реальной формой работы по отношению к личности является удержание личности в коллективе, такое удержание, чтобы эта личность считала, что она в коллективе находится по- своему же желанию, добровольно, и, во-вторых, чтобы коллектив добровольно вмещал эту личность» [9, c. 89]. Этот принцип был сформулирован самим педагогом: «Объектом советской педагогики может быть только целый коллектив. Только когда мы воспитываем коллектив, мы можем считать, что нашли организацию, в которой личность настолько максимально дисциплинированная, насколько максимально свободная» [13, c. 105]. Этот вывод имеет существенное значение для критики современного цифрового индивидуализма, который, парадоксальным образом, ведет к унификации и потере подлинной автономии личности [15, c. 153–154]. В противовес этому, система Макаренко, через создание временных групп, ротацию «командиров» и увлечение театром, целенаправленно формировала личность, «склонную к весьма быстрым реакциям на меняющиеся условия и обстоятельства» [27, c. 204], то есть развивала подлинную адаптивность, а не конформность. В контексте философской антропологии это позволяет говорить о макаренковском коллективе как о форме преодоления отчуждения через взаимное признание и совместную деятельность [25, c. 15–19]. Исследование продемонстрировало эвристическую ценность системы Макаренко для критики новых форм отчуждения в цифровую эпоху. Было установлено, что современные формы цифрового труда и виртуальной коммуникации, при всей их кажущейся свободе, зачастую воспроизводят и усиливают отчуждение человека от результатов его деятельности, от других людей и от собственной сущности [7, c. 275–277]. В противоположность этому,