Гуманитарные ведомости. Вып. 4(56) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 4 (56), декабрь 2025 г. 19 думаем, мы не чувcтвуем» [цит. по: 12, с. 432]), то у Ницше – наоборот: работа мысли пролонгирует катартическую эмоцию, которая совсем не чужда мысли. В философию Ницше катарсис возвращается в более сложной форме умного чувства, максимально близкого специфике внутреннего мира современного человека, когда мысль не «снимает» эмоцию, а длит ее. Еще одна важная идея в понимании катарсиса принадлежит Хайдеггеру: «Оказавшись близ творения, мы внезапно побывали в ином месте, не там, где находимся обычно» [15, с. 278]. Это значит, что катарсис встречи с творением выдергивает нас из повседневности, побуждает «преобразовать все обычные связи и отношения к миру и земле и впредь оставлять про себя все свои привычные дела и оценки, чтобы спокойно пребывать внутри истины, совершающейся в творении» [15, с. 301]. Обратим внимание на последнее: выход за пределы повседневности, оставление привычных дел, что создает, однако, не накал страстей и экзальтацию, а спокойное и неторопливое пребывание внутри истины. Двадцатый век со всеми его катаклизмами и жестокими историческими реалиями побуждает исследователей задавать в духе Адорно вопросы о возможности выживания/сохранения/развития феномена катарсиса. На этой почве естественно возникают теории, отрицающие саму возможность переживания положительных эстетических эмоций «после Освенцима». В ответ возникает масса идей удержания, сберегания этой эмоции. Постмодерн в лице Юлии Кристевой, например, объясняет катарсис как необходимое звено на пути избавления от ужаса, охватывающего человека- художника, который заброшен в мир, имя которому катастрофа: «Творческое «Я» кристаллизуется в эстетическом бунте против ужаса. Отвращение – катарсис – творческий экстаз – такова структура творческого процесса», – пишет Н. Б. Маньковская, излагая позицию Ю. Кристевой [9, с. 120]. С началом развертывания процессов технической воспроизводимости художественных произведений возникают новые проблемы: топос и хронос катартического переживания все больше сдвигается от специализированных «локаций» (концертных залов, музеев, выставок) в пространство повседневности, дома, а позже и вообще теряет свою территорию. Возникают новые вопросы: уменьшается или растет шанс переживания катарсиса при переносе причины эмоции в домашние условия? Ослабляется или усиливается катартическая реакция в ситуации технической воспроизводимости художественного произведения, когда появляется возможность бесконечного повторения встречи с ним? Надо отдать должное неклассической эстетике: задавая все эти неудобные вопросы и пытаясь на них ответить, теория вольно или невольно в своем развертывании сберегала свой объект, катарсис не только выжил, но и расширил поля своего воздействия. Так, оказалось, что эта эмоция вполне может возникать не только от встречи с искусством. Воспитанная всемирной