Гуманитарные ведомости. Вып. 4(56) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 4 (56), декабрь 2025 г. 173 Здесь иконка выполняет ту же роль, что иероглиф в древнем письме: она не просто обозначает, а «действует», вовлекая пользователя в коммуникацию с системой. Если раньше изображение воспринималось как вторичное по отношению к слову, то теперь оно становится самостоятельным носителем смысла. Американский теоретик медиа, искусства и литературы У. Дж. Т. Митчелл утверждал, что визуальные формы обладают собственной «риторикой», отличной от вербальной [7, с. 35]. В цифровом пространстве эта тенденция усиливается: визуальный знак становится основным каналом коммуникации, а иконка – базовой единицей визуального языка интерфейсов. Швейцарский искусствовед Готфрид Бём говорил о необходимости «антропологии изображения», утверждая, что человек не просто производит изображения, но мыслит ими [4, с. 187]. В этом смысле иконка выступает как элемент новой когнитивной экологии – инструмент мышления и действия, встроенный в повседневный цифровой опыт. Медиасемиотический подход позволяет рассматривать иконку не как изолированный элемент, а как часть медиального процесса. Согласно теоретику цифрового искусства и культуры Льву Мановичу, цифровая среда – это пространство, где интерфейс и пользователь образуют единую систему восприятия. В книге «Язык новых медиа» Манович пишет, что интерфейс структурирует саму возможность опыта: пользователь видит не «реальность», а медиированное представление, организованное через знаки [6, с. 125]. Иконка, в этом контексте – ключевой элемент этой медиированной реальности. Американский учёный, специалист в области промышленного дизайна Дон Норман, исследуя взаимодействие человека и интерфейса, вводит понятие «возможности действия», воспринимаемой пользователем при взгляде на объект [8, с. 32]. Иконка реализует его на уровне визуального кода: она сигнализирует о том, какое действие доступно и как его можно выполнить. Таким образом, значение иконки возникает из прагматического контекста, то есть из её функции в системе взаимодействия. Одним из ключевых следствий цифровизации является переход от линейного текста к нелинейному экранному пространству. Семиотика цифровой культуры фиксирует эту трансформацию как смену парадигмы знаковости: письмо становится многослойным, визуально насыщенным и интерактивным. В этом контексте иконка выступает как минимальная, но автономная единица смысла, подобная слову или даже морфеме в традиционном языке. Экранная культура требует иной логики восприятия – сканирования, а не чтения. Пользователь мгновенно интерпретирует иконку, не прибегая к рефлексивному процессу понимания. Тем самым визуальные знаки становятся частью автоматизированного восприятия, формируя новую грамматику интерфейса. Как отмечает немецкий философ и писатель Вилем Флюссер,