Гуманитарные ведомости. Вып. 3(55) 2025 г

Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 3 (55), ноябрь 2025 г. 115 говорит на языке символов в памятных датах, в ритуалах, в живописи, музыке. Культурная память – непрерывный процесс, охватывающий все аспекты жизни общества (культуру, религию, мораль, искусство), обеспечивающий преемственность поколений, идентичность общества. Культурная память имея общие черты с коллективной памятью [14], надындивидуальность, социальный характер, формирование представлений о прошлом и об идентичности, культурная память обладает специфическими особенностями, такими как широта охвата аспектов культуры (традиций, норм, ценностей), длительность существования, масштаб охвата социальных групп, существование в различных культурных формах: в устных преданиях, мифах, ритуалах, произведениях литературы и искусства. В последние годы активизация данной проблематики обусловлена: 1) глобализационными процессами, осложнившими осмысление собственной идентичности; 2) геополитическими процессами; 3) процессами фальсификации истории; 4) нарастанием в мире чувства тревоги в связи с осознаем неопределённости будущего; 5) кризисом духовно-нравственных ценностей. В отечественной гуманитарной мысли выделяется несколько ключевых направлений коммеморации: 1) противодействие фальсификации истории; 2) сохранение памяти о роли советского воина в борьбе с нацизмом; 4) выявление и анализ причин, разрушивших культурно-историческую память, объединявшую советский народ. Культурная память тесно связана с феноменом культурной травмы. Травма – это «рефлексивный процесс, связывающий прошлое с настоящим с помощью образов и воображения» [5], это реакция человека на события, влекущие резкие перемены в жизни, в культуре, в обществе, в мире, воспринимаемые как опасные, вызывающие страх, скорбь, негодование, причиняющие боль, страдание народу, угрожающие культурной и национальной безопасности. Х. Арендт, прослеживая связь травмы и памяти, характеризует культурную память как силу, способную не только сохранять, но и искажать информацию о прошлом [2]. В ХХ столетии «теория культурной травмы обрела всеобщий характер» [1, с. 7], став частью культурного дискурса западных и российских исследователей Р. Айермана, Дж. Александера, П. Штомпки, О. М. Михайленка, А. В. Митрофановой, О. А. Богатовой и многих других. Так П. Штомпка отождествляет культурную травму с «культурной раной на ткани культуры» [15, с. 7], которая способна репрезентовать травматические события, способствуя утрате культурной идентичности, что несет риски культурной и национальной безопасности. Концепция культурной травмы, сформулированная Р. Айерманом, основана на конструировании травмы, связывающей воедино прошлое, настоящее, будущее через воплощение в памяти травмирующих событий [5]. Травма может формироваться как у переживших опыт травмы, так и у их