Университет XXI века: научное измерение 2016

Пленарное заседание 13 институтов [26, c. 221; 31, с. 156]. Большую роль в Македонии играли гетайры – аристократы, из которых формировалась конница, являвшаяся основной и наи- более боеспособной частью вооруженных сил. Также гетайры были заметной политической силой и важной опорой царской власти [32, c. 12]. Гетайры и мо- нарх находились в зависимости друг от друга: царь наделял аристократов зем- лями, раздавал им ценные подарки и должности, они же поддерживали прави- теля в военном, политическом, личном, а иногда и в финансовом отношении [37, c. 335]. Судя по данным археологии, выделение военной аристократии в македонском обществе произошло в VI–V вв. до н. э., когда появились захоро- нения с богатым набором воинского снаряжения и драгоценностями [7, c. 134– 135]. Следует заметить, что приблизительно в тот же промежуток времени во- енная знать сформировалась у фракийцев [4, c. 253] и иллирийцев [47, c. 41–44]. Налицо проявление общей тенденции социально-политического развития, ха- рактерной для варварских народов древних Балкан. Как отмечается в научной литературе, в классический период македонская знать оценила и усвоила многие элементы греческой материальной и духовной культуры [2, c. 359; 12, с. 158; 20, с. 18–19; 46, с. 46]. Впрочем, влияние этой эл- линизации не следует преувеличивать. Как было справедливо подчеркнуто Ю. Н. Борзой, восприятие греческой культуры не превратило македонян в гре- ков: это была поверхностная, прагматичная эллинизация, не пошатнувшая ос- нов македонского царства, продолжавшего оставаться типичной балканской монархией [2, c. 359–360]. Мало изменились основополагающие черты образа жизни и ценностных ориентиров македонской элиты. Элементы эллинской культуры были лишь налетом на македонских аристократах, в сущности, не- значительно отличавшихся от представителей фракийской знати [8, c. 211]. Общие черты в их образе жизни были связаны не только со схожестью соци- ально-политических институтов Македонии и Фракии. Некоторые элементы материальной культуры этих регионов, в том числе и такая яркая деталь погре- бального обряда как использование в захоронениях знати VI – первой половине V вв. до н. э. однотипных золотых масок, позволяют говорить о сближении ма- кедонской и фракийской элит [12, c. 157]. Возможно, аналогичное взаимовлия- ние сказывалось и на специфике поведения македонян, значительно отличавше- гося от греческих норм [16, c. 30]. Исследователями неоднократно отмечалось сходство тех или иных аспек- тов македонских военных, политических и культурных реалий с миром гоме- ровского эпоса [1, c. 334; 15, с. 63; 33, с. 24; 41, с. 79; 46, с. 139–142]. Это не может быть свидетельством более медленного продвижения македонян по не- коему особому эллинского пути развития, в результате чего, по образному вы- ражению Ю. Белоха, «гомеровские звуки, которых в остальной Греции давно уже нельзя было услышать, здесь еще жили в устах народа» [1, c. 334]. Образ жизни воинов-аристократов, существовавших в обществах с пережитками во- енной демократии, имеет особые черты: участие в военных походах является основным занятием для представителей элиты, которые с оружием в руках до- бывают богатство и славу, а в свободное от военных действий время предаются пирам, охоте и другим «героическим» развлечениям. В этом обществе господ-