МЕЖВУЗОВСКИЕ ТОЛСТОВСКИЕ СТУДЕНЧЕСКИЕ ЧТЕНИЯ С МЕЖДУНАРОДНЫМ УЧАСТИЕМ 2021 г.

46 Любая история (во всех смыслах этого слова) в какой-то момент нуждается в свежем взгляде. И ведь для «потомков» Толстой сродни современному отще- пенцу-буддисту Пелевину или кастанедовскому дону Хуану [1]. Всем им как-то неожиданно близки оказались представления о Нирване и внезапные исчезно- вения из поля зрения почитателей. «Еретик!» – говорила церковь. «Хулиган!» – перешептывались чиновники. «Пахать подано!» – уведомляла прислуга. А наш современник осмелился на ве- щи грандиозные – заставил престарелого философа «непротивления злу наси- лием» отбиваться от преследователей приемами из восточных единоборств и разговаривать с собственной тенью. Пелевинский «t» [3] нам уже хорошо знакомый шкодник когда-то прятал под партой, пока весь класс создавал види- мость усердной работы. И на подобное «раскрепощение» и возведение в ранг почти рок-звезды сегодня откликаешься гораздо живее и восторженнее. Дайте уже детям потрогать бороду премудрого старца, а не краешек его сапога! Я не ученый, не литературовед и уже, слава богу, не школьник. Я немного журналист и «много» отзывчивый любитель. Как первый могу сказать: сегодня, когда весь мир находится в состоянии сумбурности Времени, главными ориен- тирами оказываются Знание, Проницательность и Опыт. Ну а как чуткий любитель осмелюсь на следующее. Путь от Правды к Ис- тине всегда был труден и простирался бесконечно далеко; но подобные Толсто- му творцы оказываются по отношению к эфемерной цели парадоксально ближе остальных. Они как нить, связывающая условное Сегодня с чем-то, что вне вре- мени; с испытанным кем-то другим, но близким тебе самому переживанием. Для читателя дневник писателя или непосредственно его произведения всегда интересный опыт познания самого себя. Себя ищущего и не нашедшего, любящего и ненавидящего, борющегося и разочаровавшегося. У Толстого даже заметки о лени, сладостях и велосипедной езде обретают смысл сакраменталь- ный и воспринимаются как причуда, но – причуда гения. При всем этом впадать в крайности не стоит. Та самая «новая искрен- ность» и вневременная нить творчества просто не позволит новому человеку беспощадно ревизовать свое прошлое. Я не буду предлагать то, во что, по прав- де говоря, не очень верю. Очарование толстовских прозы и философии в це- лом – в их благородной старости, принимаемой как неизбежность на пути к бессмертию. Эта литература подобна покойно состарившейся женщине с не по годам прямой осанкой и неизменным достоинством в обращении. Она в буквальном смысле здорова и даже чистокровна. Она не читает моралей и не отрекается от хода времени; она просто остается самой собой и все так же охотно принимает гостей. Литература 1. Кастанеда, К. Собрание сочинений: в 2 т. – М.: София, 2011. – Т. 1: Уче- ние Дона Хуана; Отдельная реальность; Путешествие в Икстлан; Сказки о Си- ле; Второе кольцо силы. 2. Лавкрафт, Г. Ф. Зов Ктулху / Г. Ф. Лавкрафт. – М.: АСТ, 2016. 3. Пелевин, В. О. t / В. О. Пелевин. – М.: ЭКСМО, 2009. 4. Стокер, Б. Дракула / Б. Стокер. – Зеленоград: Ладомир, 2020.