УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ВЫПУСК 10

щается, и в целом весь государственный уклад жизни. Рань­ ше он ложно, извращенно понимал идею патриотизма, слу­ жил официальному механизму с его «мишурною строй­ ностью» и воображал, что «исполняет свой долг граждани­ на» (XIII, 29). Теперь Нивельзин начинает понимать, что есть две России: народная и царская, официальная, которые невозможно примирить. Служа правительству, человек дейст­ вует во вред народу. И он, будучи офицером, подобно Ал- ферьеву, выходит в отставку. Как и многие «лишние люди», Нивельзин едет за границу, долго живет в Париже. Но те­ перь уже веселая сторона Парижа не интересует его, пошло­ сти опротивели ему. Он пристально изучает положение фран­ цузского народа после революции 1848 года. Выводы, сде­ ланные им, свидетельствуют о глубине его мысли. В беседе с Волгиным он говорит: «упадок духа в парижских работни­ ках очень велик. Это, тоже, своего рода русские крепостные крестьяне, по широте размера своих желаний. Разница толь­ ко та, что у русских крестьян и не было никогда желаний более широких; а там были, но убиты. Это еще грустнее» (XHI, 31). Как известно, крах буржуазных иллюзий в со­ циализме вызвал глубокий скептицизм и пессимизм Герцена, породил его духовную драму. А герой повести Чернышев­ ского «История одной девушки» Лачинов, разочаровавшись в буржуазной демократии, сделал для себя страшный вывод о бесплодности всякой революционной борьбы. Нивельзин не пришел к такому трагическому концу. Он обратил взоры к России. «У нас, все-таки, жизнь пробуждается, а не зами­ рает, гораздо более отрадного», — говорит он. Нужно най­ ти силы внутри самой России, которые ускорили бы про­ буждение новой жизни, однако результаты поисков Нивель- suHa наглядно свидетельствуют о его политической незрело­ сти. С одной стороны, он питает симпатию к Волгину, ищет сближения с ним, видя в нем идеал человека. Он понимает, что ему нужно многое осмыслить по-новому, чтобы пойти рядом с Алексеем Ивановичем. На предложение Лидии Васильевны стать сотрудником журнала, которым руководит се муж, Нивельзин отвечает: «мне надобно еще слишком много учиться и думать, чтобы моя работа годилась для него. Он с пренебрежением смотрит на людей, которых я еще уважаю. Он высказывает мысли, о которых я часто и не знаю, каким образом можно дойти до них» (XIII, 96). Откровенное признание Нивельзина подтверждается его по- ®едением в романе, его связями и знакомствами. У Волгина