УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ВЫПУСК 10

отношения, завоевать их любовь и уважение. Особенно вни­ мательно наблюдал он за жизнью якутов, имея возможность воочию убедиться в том, что царская Россия является тюрь­ мой народов. С великой сердечной болью Чернышевский писал родным: «Жаль смотреть на этих людей. Я присмотрелся к нищете; очень присмотрелся. Но к виду этих людей я не могу быть холоден: их нищета мутит и мою закорузлую душу» (XIV,. 518). В других письмах он сообщает, что эти люди находятся на положении Забитых собак; они едят древесную кору, ду­ ховно одичали и близки к вымиранию. А вообще, пишет он, якуты люди «добрые, и не глупые; даже, может быть, даро­ витее европейцев (говорят, что якутские дети учатся в шко­ лах лучше русских») (XIV, 518—519). Вынужденная бездеятельность томила узника. Правда,, сам Чернышевский и после возвращения из ссылки уверял, что он там не скучал. «Я имею способность жить в мире идей, которые занимают меня,— говорил он Ф. В. Духовни- кову,— ипокуда у меня эти идеи есть и ими занята голова, я только и знаю их; для меня более ничего уже не сущест­ вует: ни обстановка, ни люди, ни природа» С Способность жить в мире идей отвлекала его от трагического положения, его мысли устремлялись в прекрасное будущее, в приход которого он фанатически верил. И на каторге он продолжал быть вдохновителем общества. Не случайно в Александров­ ском заводе его прозвали «стержнем добродетели», или просто «стержнем», «столпом доблести». Всех подкупала его простота и искренность в поведении. П. Ф. Николаев так и писал: «да какой же он простой»,— воскликнули бы мы». Как свидетельствуют очевидцы, Чернышевский редко бывал без дела. Он много читал и писал. «Писать для Ни­ колая Гавриловича,— вспоминал Николаев,— значило то же, что для рыбы плавать, для птицы летать, писать для него значило жить»2. Писать ученые исследования в условиях каторги и ссылки он не мог, а потому всецело отдался сочи­ нению художественных произведений. Он даже высказывал сожаление по поводу позднего обращения к этому виду творчества (XIV, 390). В одном из писем Ольге Сократовне он сообщал: «После, за Байкалом, я тоже исписывал очень много бумаги, почти каждый день без пропуска. И со мною 1 Сб. «Н. Г. Чернышевский в Саратове». Саратов, 1939, стр. 51. 2 П. Ф Н и к о л а е в , Указанная книга, изд. 1917 г., стр. 22. 30