УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ВЫПУСК 10

перетрусили при виде этого пугала! Воспроизведенная сцена дает основание Волгину сделать вывод о «жалкой нации», «нации рабов». Так бытовая картина в иносказательном плане получает политическое осмысление1. Для языка романа «Пролог» характерна установка на разговорность, беседность. Эта особенность чувствуется не только в лексике и фразеологии, но и в его синтаксисе. В сип таксическом отношении «Пролог» является, в сравнении с «Что делать?», более простым и доступным, в нем нет слож ных предложений с придаточными различных степеней, зани мающими в первом романе иногда до страницы печатного текста. Сказанное, однако, не означает, что Чернышевский вообще не использует в нем сложных предложений. Они име­ ются и в авторском повествовании, и в речи персонажей. Осо бенно это характерно для Волгина, которому часто приходит ся выражать сложные мысли. Так, на вопрос Нивельзина, за­ чем оставили Савелову одну, зная о ее колебаниях, Волгин от вечает: «Затем, Павел Михайлыч, что можно уговаривать, возбуждать человека, но надобно и дать ему время подумать; затем, Павел Михайлыч, что нельзя приневоливать человека быть счастливым по-нашему, потому что у разных людей раз­ ные характеры: для одних, например, счастье в любви; для других любовь приятное чувство, но есть вещи дороже ее;— затем, Павел Михайлыч, что и неопытных девушек не велят вести под венец насильно, не велят потому, что от этого не бывает счастья ни им, ни их мужьям» (XIII, 43). Здесь по существу развивается целая теория о праве человека на сво­ боду, независимость и счастье. Повторением слов «затем, Па­ вел Михайлыч», говорящий поднимается до пафоса и все пред­ ложение приобретает дидактический тон. Для вскрытия внутреннего мира персонажей и передачи их раздумий, настроений— иногда довольно противоречивых— используются конструкции с самоотрицанием и самоутвержде 1 Аналогичное столкновение бурлаков с будочником показано было за долго до Чернышевского А. И. Герценом в романе «Кто виноват?». Прав да, Герцен вводит в роман эту сцену с иной целью, нежели Чернышевский Для него важно было подчеркнуть, что единственными носителями живо го начала в сонном городе являются простые люди—бурлаки, которые распевали веселую песню, но появление блюстителя порядка подрезало ее. Автор не скрывает своего презрительного отношения к полицейской России, сравнивая будочника с пауком, который возвращается «в темный! \гол, закусивши мушиными мозгами». (А. И. Г е р ц е н , Собр. соч., т. 4. М., 1955, стр. 117). 138