УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ВЫПУСК 10

жалкой, нежели дурной женщиной, а потому «сострадание боролось в Волгиной с негодованием». В финале объяснения с Савеловым Волгина изъявляет- желание еще раз встретиться с его женой, намереваясь, оче­ видно, дать ей разумные советы. Теперь дело за Савеловой. Пожелает ли она встретиться с ней, послушается ли ее сове­ тов, а главное—хватит ли у ней смелости и силы воли отстоять свою независимость? i Оценка семейным отношениям Савеловых дается устами Волгиной. Лидия Васильевна, как женщина высокой нравст­ венной чистоты, задыхается в квартире Савеловых, испытывая «одно желание: поскорее вырваться из этого жилища гнус­ ностей, поскорее» (XIII, 179). Довольно странны супружеские связи и в семье Тенище^ вой. Собственно, здесь вообще отсутствует семья, даже фор­ мально. Алина Константиновна, будучи флейлиной, вступила тайно в брак с секретарем Илатонцева Федором Даниловичем, о котором весьма резко выразился Левицкий: «Это даже и не идиот. Это восковая кукла, модель идиота». Официальное бра­ косочетание мало однако стесняет Тенищеву и ни к чему не обязывает ее. Она рыскает по столицам Европы, а возвратив­ шись в Россию, убивает время на визиты и светские развлече­ ния. В поведении Тенищевон много фривольности, а ее мане­ ры и внешний вид свидетельствуют об отсутствии вкуса, гра­ ции, женственности и ума. Потому-то во всех высказываниях автора о Тенищевой чувствуется нескрываемая ирония. Алина Константиновна—молодящаяся перезрелая светская красотка. При создании ее образа Чернышевский не прибегает к психо­ логическому анализу. Он идет от внешнего вида героини, под­ робно воспроизводя ее портрет, при этом обращает на себя внимание обилие оценочных эпитетов и определительных слов. Это была,—пишет он,—«полная, очень полная, белая, и румяная, очень белая и румяная, женская фигура, в бальном платье, очень, очень открытом (XIII, 110). Г Черты ее лица трудно было рассмотреть «в затопившей их массе жира, но жира еще свежего, не брюзглого». «Добрая Душа,—иронически пишет автор,—сидела полуобнаженная для своего собственного удовольствия», а поэтому Нивельзин без труда увидел вблизи, что ее плечи и грудь, сиявшие ослепи- ■Гельной белизной, «были слишком жирны» (XIII, 111). Итак„ Жир, жир, жир и отсутствие осмысленного выражения на лице*. РКенская фигура, бальная форма, а не человек.