Время науки - The Times of Science

Время науки The Times of Science 20 №2.2 Возникновение темы двойничества в русской литературе, согласно А. М. Панченко и Д. С. Лихачеву, восходит к эпохе Н. В. Гоголя, который является филигранным мастером этой темы, однако истоки данного феномена ведут к XVI веку. Разграничение государства на опричнину и земщину в период правления Ивана Грозного привело к появлению двух антикультур, осмысливающихся как антиподы [4, с. 32-78]. Как правило, двойничество – это явление, о котором принято говорить применительно к системе персонажей. В научной литературе двойничество восходит к идеям М. М. Бахтина о карнавализации. По мнению М. М. Бахтина, двойничество проявляется через пародию, а существование героев-двойников неразрывно связано с природой карнавального смеха [2, с. 75]. Двойничество, согласно Н. Т. Рымарю, является сюжетно- композиционным приемом раскрытия образа персонажа. С другой стороны, двойничество выступает в роли отражения двух персонажей, ведущих отдельные жизни, в котором проявляется раскрытие характеров. В произведении данное явление существует на пространственном уровне, в связи с чем появляется единство контакта и дистанции образов [5, с. 31]. В представлении С. З. Агранович, двойничество понимается как один из архетипов культуры, если под архетипом понимать некий образ или образную модель. Двойничество здесь рассматривается как значимая часть поэтики произведения. Выступая приемом моделирования места человека в мире, оно проявляется на всех этапах раскрытия художественного образа. Именно об этом писал М. М. Бахтин, говоря о стиле Ф. М. Достоевского [1, с. 5]. Размышляя о двойниках в монографии «Поэтика сюжета и жанра», О. М. Фрейденберг уделяет особое внимание не двойникам-антагонистам, а, напротив, – дублерам. Эти двойники принадлежат как бы к одному миру. Раздвоение исходного образа исследовательница связывает с «прохождением героями фазы смерти и позднейшим отделением этой второй временной функции» [6, с. 89]. Двойники-дублеры, не вступая в прямое противоборство, существуют как бы на грани этих миров. Говоря о романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита», невозможно оставить без внимания принцип организации системы персонажей. Ее структура так же сложна, как и сюжетно-композиционная линия романа, которая состоит из трех независимых миров: Москва 1930-х, Ершалаим, фантасмагоричный мир Воланда. В подтверждение самостоятельности линий романа, стоит упомянуть, что прямое взаимодействие между ними читатель может наблюдать лишь в главе 29 «Судьба мастера и Маргариты определена», где происходит встреча Воланда и Левия Матвея. Однако, несмотря на это, отрицать коммуникацию между мирами не представляется возможным, т.к. герои выступают в роли «связки», которая обеспечивает цельную ткань повествования. Именно персонажи романа главные «проводники» к темам и проблемам произведения, а определяющим способом их организации выступает принцип двойничества, который имеет дублирующий характер. Исследователи данного вопросы объединяют героев в пары, а иногда триады, основываясь на гендере персонажа, сходстве во внешности и поведении,