Молодое поколение и Л. Н. Толстой: актуальные стратегии 2025

Молодое поколение и Л. Н. Толстой: актуальные стратегии прочтения классики: Международные студенческие Толстовские чтения 25 А. С. Полозкова магистрант 1-го года обучения филологического факультета Гродненский государственный университет им. Янки Купалы (Гродно, Республика Беларусь) Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор кафедры русской филологии Гродненского государственного университета им. Янки Купалы Т. Е. Автухович ЛЕВ ТОЛСТОЙ В ТВОРЧЕСКОМ СОЗНАНИИ С. КРЖИЖАНОВСКОГО Русская литература XX века, вступая в сложный диалог с классическим наследием XIX столетия, неизменно обращается к фигуре Льва Николаевича Тол- стого как к нравственному и философскому ориентиру. Для писателя первой по- ловины XX века Сигизмунда Кржижановского обращение к Толстому имеет форму своеобразной философской полемики, которая заключается не столько в отрицании, сколько в диалоге и игре смыслов. Проявление критики отдельных приёмов и средств толстовского письма можно заметить в литературоведческих очерках Кржижановского. Так, писатель отмечает «заурядность заглавий» произведений Толстого [1, с. 25], а также тра- диционность эпиграфа к «Анне Карениной» [1, с. 388]. Не менее важным является то, что в системе понятий и оппозиций, вырабо- танных Кржижановским, фигура Толстого занимает место представителя катего- рии «товэтовцев», тогда как сам автор и его идеалы, очевидно, соотносятся с ка- тегорией «этовтовцев»: «Все москвичи – природные товэтовцы» [2, с. 543]. Терминология «то/это» у Кржижановского предстает как средство определения мировоззренческих типов: «то» обозначает туманное, трансцендентное, удалён- ное, «это» – понятное, близкое. В такой системе Толстой автоматически оказыва- ется на стороне «товэтовцев», то есть тех, кто опирается на практические, нрав- ственно-социальные основания человеческой жизни. Одним из наиболее прозрачных способов диалога Кржижановского с Тол- стым становится название, элемент, который у обоих авторов выполняет не только номинативную, но и философскую функцию. Так, прямое противопостав- ление рассказа Толстого «Чем люди живы» и цикла Кржижановского «Чем люди мертвы» представляет собой не только игру слов, но и метафизическую реплику, своеобразный ответ через инверсию смысла. Название цикла Кржижановского, как отметил В. Перельмутер, подразумевает «первую и мгновенную читатель- скую ассоциацию с христианской притчей Толстого» [3, с. 40]. Толстой в названии задаёт положительный тезис: человек жив любовью, состраданием, присутствием Бога в душе. Кржижановский же отвечает отрица- тельной формой – «мертвостью» как состоянием сознания, утратившего связь