Молодое поколение и Л. Н. Толстой: актуальные стратегии 2025

Молодое поколение и Л. Н. Толстой: актуальные стратегии прочтения классики: Международные студенческие Толстовские чтения 14 Аналогичный взгляд на смерть находит свое отражение в «Смерти Ивана Ильича». В этой повести Толстой показывает, как обычный человек не приходит к смерти, но в нем рождается то самое «зерно» жизни, позволяющее продолжить жизнь после телесной смерти. В финале произведения главный герой не умирает (наступает смерть лишь для его телесной оболочки), но переходит в новый этап жизни: «– Кончено! – сказал кто-то над ним. Он услыхал эти слова и повторял их в своей душе. “Кончена смерть, – сказал он себе. – Ее нет больше”». [7, с. 113]. Но возникает вопрос: как герой, биография которого позволяет нам говорить скорее о том, что он жил исключительно для себя, а не для других, приходит к истинному знанию о жизни? Действительно, большая часть жизни Ивана Ильича направлена на «животную» сторону жизни, на утешение личных желаний и потреб- ностей. Однако во время болезни для героя возникает источник той самой истинной жизни – Герасим. Так его описывает Толстой при первом появлении: «Вошел <…> Герасим, <…> очевидно сдерживая, чтобы не оскорбить больного, радость жизни, сияющую на его лице» [7, с. 96]. Герасим трудится не для себя, но для блага других. Ивана Ильича удивляет такая самоотверженность, на что Герасим отвечает: «Отчего ж не потрудиться? Ваше дело больное» [7, с. 96]. Герасим не только ухаживает за больным, но помогает ему переносить боль, совершая, казалось бы, бессмыслен- ный, но важный для больного, поступок, понимая его лучше, чем кто-либо: «Один только Герасим понимал это положение и жалел его» [7, С. 98]. Герасим становится для Ивана Ильича воплощением заботы о других, которую не оказывали «близкие» главного героя: его семья и друзья. Так, Толстой показывает, что завет Христа «воз- люби ближнего своего» нельзя понимать исключительно прямо (об этом же он пи- шет и в статье «О жизни»): дальние люди могут оказаться ближе, и наоборот. Уже ближе к своей телесной смерти, Иван Ильич осознает то, о чем Толстой писал в своей статье: «”Невозможно жертвовать своей жизнью для блага других”, а стоит человеку познать это чувство, и смерть не только не видна и не страшна ему, но представляется высшим доступным ему благом» [6, с. 373]. Так думает герой перед самой смертью: «Он стал прислушиваться. “Да, вот она. Ну что ж, пускай боль”. “А смерть? Где она?” Он искал своего прежнего привычного страха смерти и не находил его» [7, с. 113]. Подводя итог «Смерти Ивана Ильича», можно в очередной раз процитиро- вать Толстого: «Смерть для человек, живущего для других, не могла бы представ- ляться ему уничтожением блага и жизни, потому что благо и жизнь других су- ществ не только не уничтожаются жизнью человека, служащего им, но очень часто увеличиваются и усиливаются жертвою его жизнь» [6, с. 371]. Таким образом, в ряде произведений 80-х гг. поэтика смерти занимает одно из центральных мест в художественной системе и мировоззрении Толстого. Еще в «Исповеди» он приходит к идее отрицания смерти в жизни во благо других. Затем реализует ее в художественных произведениях (особенно ярко в повестях «Холстомер» и «Смерть Ивана Ильича»), и лишь после теоретически их оформ- ляет в статьей «О жизни».